Чего вы добивались? Хотели, чтобы мать согласилась уехать жить в Москву? Мы поняли это потому, что створка покрывалась дерьмом в те моменты, когда мать не отпускала вас заниматься пением, и начинался новый «виток гадостей от Лизы», хотя Брякина была ни при чем. Так?
– Да, – прошептала Елена. – Сначала я думала, что мамаша поймет: Елизавета жить нам тут не даст. Умные Винкины и Палкины сразу удрали, а мы остались. Но мать… она… она…
Я решил помочь Горкиной.
– …всякий раз говорила: «Лена, ты убила Максима, я расскажу об этом людям, если ты уедешь в Москву».
– Да! – застучала кулаком по столу Елена. – Она сумасшедшая! Психопатка! Церковная маньячка! Почему не желала место жительства сменить? Была у нас такая возможность, она храм бросить не хотела, служила матушке Ирине собакой. Макса я просто с качелей столкнула. Ну, побила его немного. Ребенком была, глупым, злым. Так ведь я не одна гадкого мальчишку лупила. Потом мы с ребятами испугались, в яму тело бросили. И всю жизнь, всю жизнь, всю жизнь мне этот детский поступок исковеркал! Мать меня к себе приковала.
– Когда замаячил шанс стать участницей телешоу, вы решили его не упустить, – остановил поток ее жалоб Евгений. – Напечатали на старой машинке, которая до сих пор стоит в вашем кабинете в клубе, письмо от имени матери и подбросили его Елизавете. Вы знали, что Брякина придет к Марфе, а та, увидав ее у себя в доме, потеряет самообладание и бросится на нее.
– Не думала, что она убьет Лизу, – заплакала Елена, – даже не предполагала этого.
– Да ну? – воскликнул я. – А мне кажется, вы старательно подталкивали мать к преступлению. Дверь опять испачкали. Нарочно в сенях на место веника острую кирку поставили.
– Нет-нет-нет! – зарыдала Елена. – Я просто… хотела… я думала… Мне казалось, что она начнет нервничать, давление подскочит, тут как раз Брякина мириться заявится, и у матери инсульт случится. Она умрет, а я на шоу выступать буду. Тогда больше никто меня не станет шантажировать убийством Максима.
Нельзя человеку целую жизнь из-за детского проступка зачеркнуть. Вы не представляете, какая моя мать сволочь! Вы ж не в курсе, что устроили она, Филипп Петрович и матушка Ирина. Максим-то жив! Да-да-да! Жив!
Елена рассказала о происшествии, которое тридцать лет назад случилось на шоссе. Мы с Протасовым молчали.
– Она меня обманывала! – кричала Лена. – Держала все при себе, отлично зная, что Максим живет в интернате при монастыре.
