Столица плохое место для девушки. А училка ее, Вера Ивановна, голову дочке задурила, дескать, голос у нее уникальный, надо учиться, Ленка станет мировой знаменитостью, богатой, уедет жить за границу. Совсем ее развратила глупыми разговорами. Какой такой у нее голос? Обычный! Но Ленка прямо ум потеряла, только и разговоров у нее было, как она в Италию поедет. А потом дура-училка домой к нам приперлась и при девочке разговор завела. Мол, в Москве есть училище, куда берут иногородних школьников с семи лет, типа интерната для особо талантливых в музыке.
И Лену мою туда приняли. Я аж онемела. Как? Экзамен она не сдавала, документы не подавала. А Вера Ивановна говорит: «Мы с Леночкой сюрприз вам сделать хотели. Я ее вместо занятий на конкурс свозила, московские педагоги от нее в восторге. Собирайте скорее вещи, завтра в столицу ее повезу». У меня прямо язык отнялся. А Ленка козой скачет, кричит: «Хочу в Москву! Буду петь! Уеду в Италию!» Наконец я обрела дар речи и не сдержалась, сказала идиотке оглашенной, училке глупой, что про нее думаю.
Объяснила ей, что моя дочь одна в капище жить не будет, у нее есть мать, чай, не сирота моя девочка, чтобы в приюте поселиться. И не надо нам пения, уйдите вон, потому что где сцена, там разврат. Елена в истерику, а Вера Ивановна пригрозила: «Нажалуюсь на вас, вы талант дочери гробите». Да я балду выгнала. Уже не те времена на дворе были, чтобы парткома бояться.
Марфа взяла с тумбочки бутылку воды и начала жадно пить прямо из горлышка.
– Понятно теперь, почему вы обрадовались, когда Елизавета предложила вам обучение дочери у нее на дому, – вставил я свое слово в рассказ старушки.
– Да, идея мне понравилась, – подтвердила Горкина. – Детей мало, учителя столичные не чета нашим деревенским, и Веры Ивановны с ее бзиком про гениальную оперную певицу рядом не будет. Ленка стала ходить к Брякиной. О-хо-хо, не бывает сливы без косточек…
Максим очень противным оказался. Отец воспитывал мальчика наследным принцем, сын так себя и ощущал. Папаша объяснил ему: «Толя, Гена и Лена твои рабы, они за мои деньги учатся, обязаны тебе ботинки чистить и в ноги кланяться».
Мальчишка натурально над ребятами издевался. На глазах матери он сладким пряником прикидывался, а как Елизавета отвернется, из него черт наружу лез, свинья хрюкающая. Лена все время мне на него жаловалась.
Когда Макс исчез, Марфа сразу сообразила: дети что-то ужасное сделали. И в тот же вечер устроила своей дочери допрос с пристрастием, ремень взяла, отстегала ее по попе.
