– Щукин действительно был ценителем русского авангарда, поэтому он и предложил мне пятьдесят тысяч за картину Шапиро, когда узнал, что такая у меня имеется, – продолжил Сычев.
– Солидные деньги, – сказал Зверев, хмыкнул и полюбопытствовал: – Жалеете, что не продали?
Сычев лишь развел руками:
– Что сделано, то сделано.
В этот момент в комнату вошел Дима Евсеев, рослый крепыш лет сорока, и протянул руку Звереву.
– Здорово, Павел Васильевич! Ты чего здесь?
– И тебе не хворать! Докладывай, чего нарыл! – пожав оперативнику руку, сказал капитан.
– Соседи ничего не слышали. На крыше мы нашли веревку с узлами, по ней наш воришка в окошко и влез.
– Окно закрыто было, только форточка не заперта.
– Значит, он в форточку влез, а в такое отверстие протиснуться, это надо еще умудриться. Возможно, пацан.
– Или карлик, – добавил Горохов и ухмыльнулся.
– И такое не будем исключать. – Зверев строго посмотрел на Шуру и спросил: – А к чему он веревку крепил?
– За карниз. Узел самый обычный. Отчаянный парень, ничего не скажешь.
Ведь мог навернуться. Тут все-таки четвертый этаж.
– А следы на крыше имеются? Почему я кинолога не вижу?
– Следов там полно, но в таком месте ни одна собака ничего не учует. Там все голубиным навозом загажено. – Евсеев поднес руку к носу и понюхал рукав. – Я вот весь провонял, пока по этим крышам лазил. Теперь не меньше куска мыла извести придется, чтобы одежду отстирать.
– Отмоешься, – сказал Зверев и обратился к хозяйке: – А ваша внучка… ей сколько лет?
– Семнадцать. А это вы к чему спросили?
– Да так.
На кого она похожа?
– В каком смысле на кого? На мать.
– Тогда я задам вопрос по-другому! На вас она похожа или нет?
– Вы имеете в виду, какая у нее фигура? – Зинаида Павловна отвела голову в сторону и обиженно хмыкнула. – Ну да, я крупная женщина и что с того?
– А ваша внучка, она тоже крупная?
– Ну что вы, – вмешался Сычев. – Танечка у нас как воробышек. Метр с кепкой. Худенькая совсем.
– В деда она, если вы это имеете в виду, – недовольно добавила Зинаида Павловна.
– Кожа да кости.
На кухне послышалось шуршание. В комнату вошел Леня Мокришин, держа что-то в руке.
– Василич, и ты уже тут? А ну, глянь-ка! Я кое-что весьма интересное обнаружил, – сказал эксперт и поднес к лицу Зверева пинцет, в котором было что-то зажато.
– Что это? – поинтересовался капитан.
– Шерсть.
– Да тут везде шерсть. Кошка у них линяет, – сказал Шура Горохов.
– Кошка у них рыжая, а эти волоски темные, – заявил Мокришин и показал находку Сычеву.
