Я в ярости от того, что она остановила бой, что применила магию против нас. Рывком поднимаюсь на ноги. Дыхание у меня сбилось. На лбу пот, руки и ноги дрожат.
Сзади меня хватают чьи-то руки, еще трое слуг вклиниваются между нами; меня держат за запястья. Двое оттаскивают от меня Тарин. Виви дует ей в лицо, и Тарин понемногу приходит в себя.
В этот момент я вижу, как из своей приемной появляется Мадок в сопровождении лейтенантов и рыцарей. И Локк с ними.
Сердце мое сжимается.
– Да что с вами обеими? – кричит Мадок; таким разгневанным я его никогда не видела.
– Разве мало сегодня смертей?
Слова его звучат парадоксально, ведь именно он и явился причиной того, что так много фейри сложили головы.
– Вы обе будете ждать меня в игровой комнате. – У меня перед глазами встает сцена: Мадок на помосте с хрустом вонзает меч в грудь принца Даина. Я не могу смотреть на него. Меня всю трясет. Хочется закричать. Броситься на него. Снова чувствую себя ребенком, беспомощным ребенком в доме смерти.
Хочу сделать хоть что-нибудь, но не делаю ничего.
Мадок поворачивается к Гнарбону.
– Ступай с ними. Присмотри, чтобы держались подальше друг от друга.
Меня уводят в игровую комнату; я опускаюсь на пол и закрываю лицо ладонями. Когда отнимаю их, они мокрые от слез. Быстро отираю пальцы, чтобы Тарин не увидела.
* * *Мы ждем не меньше часа. Все это время в комнате царит молчание. Немного похныкав, Тарин вытирает нос и больше не плачет."
"Думаю о Кардане, которого привязала к стулу, чтобы потешить себя.
Вспоминаю его взгляд сквозь спутанные, черные, как вороново крыло, волосы, кривую пьяную улыбку, и мне нисколько не легче.
Чувствую себя измотанной, потерпевшей полное и окончательное поражение.
Ненавижу Тарин. Ненавижу Мадока. Ненавижу Локка. Ненавижу Кардана. Всех ненавижу. Просто моя ненависть недостаточно сильна.
– Что он тебе подарил? – спрашиваю у Тарин, наконец нарушая молчание. – Мадок дал мне меч, который изготовил наш отец. Тот самый, которым мы сражались.
Он говорил, что кое-что приготовил и для тебя.
Тарин долго молчит, мне уже кажется, что она так и не ответит.
– Набор столовых ножей. Якобы они режут даже кости. Меч лучше. У него есть имя.
– Думаю, ты можешь дать имена своим столовым ножам. Мясоруб Старший, Хрящерез, – говорю я, и она тихо прыскает, приглушая смех.
Потом мы снова погружаемся в молчание.
Наконец в комнату входит Мадок; ему предшествует его тень, которая ложится на пол, как ковер.
