Вторая, третья, пятая ветвь оплелась вокруг его тела, покрывая крылья и когтистые лапы зеленой сеткой… И вдруг эти ветви на глазах начали толстеть, наливаться, словно пожарные шланги, по которым пустили воду под давлением.
Рукокрыл уже перестал верещать, лишь стонал жалобно, как человек. Я шагнул вперед, занося «Бритву» для последнего укола в сердце, – враг, которого ты победил в честном бою, не должен мучиться…
– Стой!
Я тормознул чисто рефлекторно. Если слышишь за спиной «Стой!», а не выстрел, лучше остановиться.
Скорее всего, хотят не стрелять, а как минимум сначала поговорить.
Мутант перестал стонать. Нечему было. Буквально за несколько секунд он сдулся, словно проколотый воздушный шар. Послышался треск – сломанные ребра прорвали сухую кожу на груди. Но там, внутри трупа, все-таки что-то шевелилось…
Я еле успел отпрыгнуть назад. Толстенный, измазанный кровью хлыст ударил в меня прямо из груди мертвого рукокрыла. Но, не достав какие-то сантиметры до моей шеи, шлепнулся на асфальт и неторопливо втянулся обратно.
– Хищные деревья… опасны после кормежки…
Я обернулся.
– Благодарю, буду знать.
Итак, парень, которого волокла огромная летучая мышь, жив. Но дела у него не ахти.
Левая нога несчастного была распорота от колена до середины бедра. Наверно, рукокрыл когтем прошелся. Но это не самое страшное. Гораздо хуже, что из разорванной штанины в районе лодыжки торчит кусок окровавленной кости. Не иначе сломал при падении. И это точно звездец. В полевых условиях такое не чинится, а где чинится – я не знаю.
Обратно до Бутырки я его точно не дотащу через плотоядный лес и территорию дампов, сам на двух ногах еле прошел. Хотя, может, тут где-нибудь его база неподалеку?
– Ты сам откуда будешь? – осведомился я.
– Издалека, – хмыкнул парень, – Правобережные мы, с территории Зоны трех заводов.
Это мне ни о чем не говорило. Что за «три завода»?
– А ты?
– Оттуда, – неопределенно махнул я рукой в сторону хищного леса. – С дампами не поладил, пришлось через лес прорубаться.
«А он неплохо держится, – подумал я, глядя на парня.
– Сам белый как стенка, но не воет от боли, а даже беседу поддерживает».
На вид ему было года двадцать два – двадцать три. Коротко стрижен, бородка, запакован в камуфляж, правда, не фабричный, а, скорее, раскрашенный вручную. Под свободной одеждой особо не разберешь нюансы тренированности тела, но понятно, что не здоровяк, а скорее жилистый, что для бойца иногда даже в плюс. Не раз видел, как такие нехилых амбалов заваливали.
