– Ну, коли так, то пошли, – сказал я. И постучал по люку: – Шерстяной, заводи мотор. Едем домой.
* * *Насчет «едем домой» я, пожалуй, погорячился. Кому тюрьма – дом родной, а кому – место скорби. Сейчас второе определение как никогда лучше относилось к Бутырке…
Двухдневная осада не прошла даром. Пробитые бетонными глыбами стены и крыши корпусов… Разбитые в щепки останки и без того уродливых деревьев… Трупы кормовых, над которыми черными облаками вились многочисленные и необычайно крупные мухи… И кровь. Везде. На стенах, на покалеченных деревьях, на земле.
Черная, запекшаяся. И темно-красная, пролитая недавно…
Хотя воину крепость всегда дом. Если, конечно, этот дом принадлежит его друзьям.
Только вот друзья выглядели неважно. Данила во всяком случае.
Голова и левая рука дружинника были замотаны окровавленными тряпками. Но парень все еще держался на ногах. Когда я убедил его открыть ворота крепости, открыть-то он их открыл, только потом тут же ушел в один из более-менее сохранившихся корпусов и больше не показывался.
Опыт мне подсказывал, что его просто отпустило напряжение и он элементарно вырубился от кровопотери и нереальной усталости."
"Фыфа нигде не было видно. Как и Рут. Короче, из защитников крепости остались полдесятка израненных кормовых и Настя, которая выглядела на удивление бодро. Хотя почему «на удивление»? Похоже, кио, способная употреблять любую органику, в боевых условиях не терялась и особо не привередничала. На ее губах еще не обсохла свежая кровь – и, черт возьми, ей это шло.
Естественный алый заменитель помады, огромные, бездонные глаза, полуобнаженная грудь, едва прикрытая обрывками одежды… Небось, яйцеголовые в Силиконовой долине специально такой бюст спроектировали. Врагов гипнотизировать, чтоб киборгам ничто не мешало их на танталовые штыки насаживать, как бабочек на булавку.
Хозяйственные нео тут же развели на территории крепости костры. Наковыряли из земли хоммутов, приволокли пару более существенных и уже освежеванных туш (не иначе из кучи трупов сородичей позаимствовали, хотя, возможно, я о них просто плохо подумал) и принялись готовить праздничный обед по случаю восшествия на престол нового вождя.
Однако вождю было не до гулянок.
– Где Рут? – повторил он вопрос, обращаясь уже к Насте.
Та прищурилась.
– А ты ей кто?
– Брат.
– Что-то раньше я не замечала у вашего племени горячих родственных чувств, – отметила она.
– То племя, а то я, – отрезал Ррау. – Она одна. У нее, кроме меня, никого нет.
