Говорящий с боевыми роботами может привести их за собой…
– Разве плохо, если он поделится своей кровью и раны наших воинов не будут гноиться неделями? – прервал судью Ион. – К тому же выжившие боевые роботы могут быть полезны. Например, мне один из них…
– Молчать! – заорал судья. Его лицо пошло пятнами, тонкие губы затряслись. Длинные пальцы впились в подлокотники старинного кресла. – Молчать, стаббер! Ты несешь ересь, опасную для нашей общины! Еще одно слово – и по Закону Зоны трех заводов ты разделишь участь осужденных!
– Хорошо, отец, – улыбнулся Ион.
– Ты сам произнес эти слова. Насколько я знаю, сейчас в тюрьме содержится двадцать девять мутантов, включая этого человека. Объявляй начало Игры, Директор. Только что по твоему слову набрано нужное количество игроков.
– Т… ты…
На судью было жалко смотреть. Самоуверенное лицо человека, привыкшего повелевать, исказила гримаса растерянности.
– Ты… что ты делаешь?..
– Пытаюсь быть справедливым, – усмехнулся Ион. – Ты же сам говорил, что правитель прежде всего должен быть честным с самим собой.
Думаю, это правило касается и сына правителя, которому по Закону Зоны однажды должна отойти власть отца.
Надо отдать должное лысому, одновременно являющемуся и судьей, и, похоже, наместником Бога на земле для своих подданных, – от удара он оправился быстро.
– Ну что ж, – произнес Директор. – Ты всегда был упрямым. Однажды ты решил стать стаббером – и стал им вопреки моей воле. Теперь ты хочешь умереть вместе с уродами и преступниками.
Я по-любому уважаю твой выбор, стаббер, хоть и не понимаю его. Ты мог иметь все, а предпочел смерть…
– Это обычный выбор воина, – сказал Ион. – Если помнишь, когда-то ты учил меня и этому.
– Помню, – кивнул Директор, еле слышно скрипнув зубами. – Что ж, пусть свершится предначертанное.
* * *– Знаешь, старики говорят, что Великий Механик забирает к себе мертвых и дает им новую жизнь. Но делает он это только с теми, кто верит в него. Не хочешь поцеловать шестерню? Это все, что нужно сделать для того, чтоб Механик не оставил тебя после смерти.
Ион расстегнул ворот и показал маленькое зубчатое колесико. Оно висело у него на шее, продетое сквозь тонкий кожаный шнурок. Наверно, жутко неприятно, когда шестеренка становится на ребро под рубахой.
Я покачал головой.
– Тому, кто не боится смерти, не нужно целовать шестерню.
– Ты не боишься смерти? – удивился Ион.
– Глупо бояться неизбежного, – пожал я плечами.
