– Да все это выдумки Кокрейна! – сердито произнес Фонтейн. – Бредовые фантазии! Нет, я ни в коем случае не оправдываю Коллинза, но… – Тут он резко оборвал фразу и вдруг в присущей ему оживленной манере заговорил о предстоящем бале.
Дверь тихо отворилась, вошел Коллинз с подносом, на котором стояли напитки. Казалось, вместе с ним в комнату ворвался холодок, чувство тревоги. И голос у Фонтейна зазвучал как-то вымученно; и в смехе Джоан ощущалась нервозность. Коллинз бесшумно подошел по ковру к столу у стены, поставил на него поднос.
А затем удалился – так же тихо, как вошел. От внимания Эмберли не укрылось, как он демонстративным жестом затворил за собой дверь.
Фрэнк взглянул на Фонтейна:
– Вам не нравится Коллинз?
Всех присутствующих удивил этот прямой и неожиданный вопрос. Улыбавшийся до того Бэзил нахмурился, затем покачал головой:
– Нет. Не слишком. Жалею, что взял его в дом; не следовало бы, но дядя очень настаивал.
– А между ним и Доусоном существовала неприязнь?
– Не скажу, что они как-то особенно ладили между собой, но и неприязни не замечал.
– Но не думаете же вы, что Коллинз мог иметь к убийству какое-то отношение? – встревожилась Джоан.
– Нет, я просто хотел уточнить отношения между слугами, мисс Фонтейн.
– В таком случае ответственно заявляю, – вмешался Бэзил, – во время совершения убийства Коллинз был дома, это мне точно известно.
– Вы совершенно уверены? – спросил Эмберли.
– Совершенно. Хотя с виду типичный злодей, верно? – усмехнулся Фонтейн.
– Но это еще не повод, знаете ли, обвинять человека в убийстве. Ладно, лучше расскажите-ка нам, как вы нашли тело Доусона.
Отчет Эмберли был очень короток, даже скуп. Фрэнк никаких обстоятельств не подчеркивал, версий не выдвигал. А когда говорил, заметил, как по-разному воспринимают его рассказ слушатели. Фелисити сидела, округлив от страха глаза. С губ Кокрейна не сходила снисходительная усмешка. На лице Джоан застыло какое-то загнанное выражение. Фонтейн слушал очень внимательно, зажав между пальцами сигару, и не заметил, как образовавшийся длинный столбик пепла упал на ковер.
То, что смерть дворецкого страшно удручала Бэзила, не оставляло сомнений, достаточно было взглянуть на его лицо. Он хотел знать все в мельчайших подробностях и, когда Эмберли закончил, повторил ранее заданный вопрос:"
"– Так вы уверены, что никого не было на дороге?
После ответа Фрэнка в комнате воцарилось молчание. Первым нарушил его Кокрейн.
