Его застрелили.
Ошеломленный Макер вернулся в номер и сел на диван. Какая прекрасная новость! Неужели это правда! Раз Жан-Бенедикт мертв, он станет президентом. То есть пророчество Тарногола сбылось? Он потерял Анастасию, но получил пост президента. Наконец‐то!
На пороге возник полицейский в штатском, с виду совсем юнец, но спортивного телосложения.
– Инспектор Фавраз, уголовная полиция. – Он помахал нагрудным жетоном, который почему‐то висел у него на шее. – Позвольте задать вам несколько вопросов.
Макер пригласил инспектора войти.
По его просьбе он показал ему удостоверение личности и назвал свою должность в банке. Полицейский, все скрупулезно записав в блокнот, сообщил, что Жан-Бенедикт был застрелен. Макер пришел в полное смятение.
– Вы ничего не слышали? – удивился Фавраз.
– Я спал, – ответил Макер.
– В десятке метров от вас прогремели два выстрела, а вы продолжали спать без задних ног?
– Я принимаю снотворное. В котором часу это произошло?
– Это нам еще предстоит выяснить.
Мне рассказали о массовом отравлении прошлой ночью. Вы тоже пострадали?
– Нет, – ответил Макер. – Я не пил коктейль.
Он тут же прикусил язык. Полицейский посмотрел на него с подозрением:
– При чем тут коктейль? Мне доложили, что, судя по всему, это пищевое отравление.
На этом разговор прервался, потому что из коридора снова донесся какой‐то шум, и Фавраз вышел посмотреть, что там такое. Макер, подойдя к двери, видел, как инспектор бросился в апартменты Ораса Хансена и тут же выскочил оттуда, крикнув своим коллегам:
– У него сердечный приступ! Скорее врача!
После минутного замешательства наверх вызвали двух фельдшеров скорой помощи и провели их в номер Хансена, где они пробыли довольно долго.
Наконец они вынесли его на носилках, неподвижного, смертельно бледного, с кислородной маской на лице. Фавраз помогал медикам, держа капельницу на вытянутой руке. Они вошли в лифт, и дверцы за ними закрылись.
В лифте Фавразу, не спускавшему глаз с Ораса Хансена, показалось, что тот что‐то шепчет.
Он приблизил ухо к его губам и услышал, что старик повторяет как заведенный: “Левович – президент, Левович – президент”. Инспектор, не понимая, о чем речь, записал эти загадочные слова – на всякий случай.
В Вербье медленно светало. Проблесковые маячки машин скорой помощи отбрасывали на фасад “Паласа” синие блики.
У главного входа сновали жандармы, инспекторы, кинологи и криминалисты.
