Понятное дело – Жан-Бенедикт был единственным ребенком в семье, сам не имел детей, так что он умер, не оставив наследников. Род Хансенов был стерт с лица земли. По уставу в подобной ситуации банку следовало выкупить и передать их доли двум новым членам совета, назначенным президентом.
Впервые за триста лет существования банка в совете не будет Хансенов. Молодым финансовым волкам предоставлялась таким образом уникальная возможность занять их место.
Макер стал самым известным человеком в Женеве.
И все его усиленно обхаживали.
Макер, нелюбимый сын Абеля, сделался самым могущественным из Эвезнеров.
Самым богатым из Эвезнеров.
Самым крутым из Эвезнеров.
Что он испытывал в связи с этим? Скуку. Отвращение. В сущности, ему всегда было наплевать на этот банк. Теперь, достигнув вершин, он то и дело вспоминал, почему пятнадцать лет назад расстался со своими акциями.
Он был счастлив только с Анастасией.
Без нее он утратил вкус к жизни.
Он хотел ее найти.
Он хотел вернуть ее.
Где она?
В то же самое мгновение, в полутора тысячах километров от Женевы, на греческом острове Корфу, Анастасия вышла из изумрудного моря и взяла полотенце, оставленное на пляже. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой, и по ней это было заметно: она расцвела, похорошела и потрясающе выглядела, купаясь в лучах солнца и, прежде всего, в любви Льва. Она вытерлась и пошла к дому, который возвышался в прибрежных скалах, прямо над Ионическим морем.
Приехав на остров в декабре, они наконец дали волю страсти, обезумев от того, что им удалось воссоединиться и теперь они могут проводить все время вместе, ни от кого не прячась. Взявшись за руки, они гуляли по Старому городу и вдоль бескрайнего пляжа. А дом! Анастасия никогда не видела ничего подобного.
Лев хотел, чтобы все было идеально, и все было идеально.
Лев хотел, чтобы они были великолепны, и они опустошили все модные бутики в Афинах.
– Мы будем наряжаться каждый вечер! – постановил он.
Она сочла, что это прекрасная идея. За их спальней размером с большую гостиную располагались две гардеробные, ведущие в отдельные ванные комнаты. Только тут они расставались, чтобы увидеться вновь, став еще красивее, еще благоуханнее, еще изысканнее. Глаз не оторвать.
Их приготовления превращались в бесконечный ритуал. В приятном возбуждении они предвкушали скорую встречу и специально тянули время.
