Иначе зачем ты проводишь с ним столько времени?
– Ой, только не говори, что ревнуешь. Мы просто друзья! Я люблю его как друга. Он милый, добрый, у него золотое сердце, он всегда меня поддерживал, он единственный никогда не причинял мне боли!
– Что? – Лев оторопел. – А как же я?
– У тебя есть я! Ну ей-богу, Лев, я твоя! Чего еще тебе не хватает?
– Наверное, тебе лучше пойти сейчас домой.
– То есть? Ты серьезно?
– Более чем. Мне надоело быть твоим козлом отпущения.
– Ну так спи один, раз уж на то пошло! – ответила Анастасия.
– Дашь мне знать, когда одумаешься.
И она ушла.
Следующие три дня они не виделись, и лед между ними так и не растаял. Чтобы не пересечься с ней в просторном холле банка, Лев приходил на рассвете и уходил уже под вечер. Анастасия сидела на своем этаже, прекратив ежедневые посещения их общего с Макером офиса. После работы она старалась уйти из банка в компании коллег и сразу отправлялась домой к матери. Макер напрасно ждал ее в “Реморе”, недоумевая, почему она больше не приходит.
Анастасии никогда не было так грустно. Она тщетно ждала, что Лев подаст ей знак, сделает первый шаг к примирению. Она еле сдерживалась, ей так хотелось позвонить ему, а то и прийти к нему домой. Но он ей нагрубил, ему и извиняться.
Наконец наступила пятница. Анастасия была уверена, что он предложит ей увидеться на выходных, но он не подавал признаков жизни. Весь уикенд она провалялась дома в тоске.
– Что происходит, дорогая? – не выдержала встревоженная Ольга.
– Мы поссорились со Львом.
– Из-за чего?
– Из-за того, что я не хочу рассказывать всем в банке, что у нас роман. У него могут быть неприятности.
– Какого рода?
– Макер Эвезнер станет вице-президентом.
– Макер? Вице-президентом?
– Да. И он в меня страшно влюблен. Если он узнает про нас, он приложит все усилия, чтобы Льва уволили. Я боюсь за него.
Ольга рассмеялась:
– Ты за него боишься? Ну в крайнем случае он проживет и на свою ренту и вы отправитесь в кругосветное путешествие! Работа для него – это просто хобби.
Анастасия пожала плечами. Она подумала, что впервые они с матерью заговорили о чем‐то серьезно. Ей тут же захотелось поплакаться ей в жилетку, сказать всю правду, признаться, что Лев такой же Романов, как они Габсбурги. Но она предпочла промолчать.
– Короче, мы поссорились, я ушла, и с тех пор он на меня дуется. Ведь он должен сделать первый шаг, верно?
– Ведь она должна сделать первый шаг, верно? – спросил Лев у отца, к которому приехал на два дня в Вербье.
