В Женеву я вернулся пятнадцать лет назад.
– На скольких языках вы говорите? – зачарованно спросила глухая. – На шести уж точно!
– Вообще‐то на десяти, – признался Левович. – Прибавьте еще английский, испанский и португальский, которые я выучил в школе благодаря поездкам и некоторым друзьям.
– Друзьям, – в отчаянии повторил Макер, уже не надеясь, что на него обратят внимание.
– И еще иврит, когда готовился к бар-мицве.
– К бар-мицве! – вскричал Макер как заправский какаду.
– Плюс фарси, чтобы общаться с клиентами, – добавил Левович.
– Фарси-мерси! – буркнул Макер, но никто не улыбнулся.
– Вы говорите на фарси? – Глава банка Берне умиленно посмотрела на Льва.
К восторгу окружающих, этот гад Левович ответил ей на ее родном языке, и они немного поболтали.
– Где вы учили язык? – спросила она.
– Несколько лет подряд я имел дело с известным иранским семейством, кстати в Вербье.
– Вы хотите сказать, что были их управляющим активами? – спросил один из Питту, сомневаясь, что правильно его понял.
– Нет, – не моргнув глазом ответил Лев, – я был их мажордомом в “Паласе Вербье”.
– Мажордомом? – поразился муж глухой соседки Макера.
– Да. Или, если угодно, “батлером”, как говорят англичане, это звучит более изысканно. На самом деле следовало бы меня назвать мальчиком на побегушках. Я проработал в “Паласе” десять лет.
– Еще до вашей учебы? – осведомился второй старший партнер банка Питту.
– Я не особенно‐то и учился. Я все узнавал из книг и от своих друзей.
Это последнее заявление сидящие за столом встретили с невероятным энтузиазмом и восхищением.
Уступив их настоятельным просьбам, Лев рассказал о своем детстве.
Глава 24
Юность Левовича
35 лет назад в Женеве
– Лев, Лев!
Мальчик вышел из школы, увидел маму и бросился к ней в объятия.
– Как поживает мой маленький принц? – спросила она по‐итальянски.
– Я в порядке, мам, – ответил он, прижимаясь к ней.
Каждый день мама приводила его в школу и забирала после уроков. Он обожал их ежедневные прогулки.
Они шагали, взявшись за руки. Они жили в доме 55 на шоссе Флориссан, в двух шагах от школы. Они шли пешком через парк Бертрана, по аллее, обсаженной вековыми деревьями, практически до самого дома."
"Поднявшись в их квартирку на седьмом этаже, Дора, мать Льва, ставила разогревать молоко, разрезала пополам сдобную булочку, щедро мазала ее маслом и выкладывала сверху квадратики шоколада. Хлеб и шоколад всегда будут ассоциироваться у него с матерью.
