Наклоняюсь к его лицу, обхватываю за щеки и требую: — Быстро, четко отвечаешь на мои вопросы. Без вранья. Потом решу, что с тобой делать. Ясно? — он несколько раз кивает. Начинаю по порядку. Если сразу спрошу про Дану, боюсь, он больше не сможет говорить. — Твоя сестра лечилась в клинике, или вы мне соврали?
— Ну конечно, лечилась, Марк… Ты сам требовал. А Лена очень хотела за тебя замуж, — его язык слегка заплетается. Но к счастью до полной отключки не допился.
— Кто контролировал лечение? Ты, твой отец? Или вы сдали ее врачам и забили?
— Я приезжал.
Отец тоже…
— Уверен, что она вылечилась? Могла просто купить справку?
— Отец отобрал у нее карточки. И мне запретил давать ей деньги, — отвечает Виктор, но глаза нервно бегают по сторонам. Пинаю его ногой и ору:
— Правду говори! Иначе брошу тебя тут подыхать.
— Не знаю! — воет он в ответ. — Ничего не знаю… могла подделать… не купить… Ленка спала с врачом. Я видел один раз, как они лизались…
— Твари! Вы пытались подсунуть мне наркоманку?
— Мы не могли ее вылечить.
А ты бы смог! Родила бы и успокоилась…
— Родила?! — с яростью переспрашиваю я. — Не собиралась она рожать! Я, как идиот, торчал под дверью реанимации, думал, мой ребенок там умирает. А оказалось, он умер неделю назад. Твоя сестра сделала аборт. Вырезала его из себя и продолжала накачиваться дурью. А потом еще села руль. Сама погибла, и других могла утащить за собой. Какого черта вы столько лет преследовали невиновных?
— Не невиновных! Зачем тогда подделывать экспертизу? Значит, она была чистая! — кривится этот урод.
— Откуда ты вообще взял, что ее подделали? И про связи той семьи с экспертами?
Виктор сжимает губы, глядя на меня почти с ненавистью. Очередной пинок заставляет его говорить:
— Нам прислали сообщение. Аноним. Там было подробно про все. И фотографии. Я тебе показывал, ты сам проверял.
— Проверял! — рычу я. — Похоже, нас всех подставили. Направили по ложному следу, — Виктор морщится, как ребенок, у которого отобрали игрушку. — А теперь самое главное! И не ври! После суда ты пытался убить Дану?
— Пытался, — бормочет глухо.
— Не убить, покалечить… Я должен был хоть что-то сделать… Это ты отмороженный, тебе все равно… А я любил ее, даже такую…"
"— Твоя любовь довела ее до могилы! А сегодня? Ты сбил Дану? Говори, тварь! — стаскиваю его на грязный пол.
— Да, я! — орет, глядя на меня снизу вверх. — Что мне оставалось? Аноним написал, что тот мудак-паталогоанатом готов все рассказать. Мы обрадовались.
