Вы только что звонили по номеру. Кем вам приходится Дана Романова?
— Женой, — отвечаю, холодея от предчувствия. Вру, но иначе ничего не узнать.
— Произошел несчастный случай. Она попала под машину. Был наезд, водитель скрылся. Мы везем ее в первую городскую.
— Дана… жива? — заставляю себя выговорить это слово.
— Да. Но состояние тяжелое. Приезжайте. В больнице вам все объяснят.
Хватаю ключи от машины и бросаюсь к выходу. Алекс молча спешит за мной, в лифте осторожно уточняет, что случилось. Услышав ответ, больше ничего не спрашивает.
В справочной больницы нас сразу отправляют к реанимации. Выходим на нужном этаже и натыкаемся взглядами на компанию у противоположной стены. Узнаю мужа Даны, а мужчина и женщина постарше — ее родители. Видел их в суде четыре года назад. Но с тех пор не следил за их семьей.
Сначала на нас смотрят удивленно. Но потом муж Даны, судя по скривившемуся лицу, объясняет, кто я. И теперь меня прожигают яростными взглядами. Похоже, они тоже до сих пор лелеют ненависть.
Хотя им-то с чего? У них никто не погиб. И на суде оправдали. Ну да, Смирнитские устроили им «веселую» жизнь в прессе. Доставали апелляциями. Ну так чего они хотели, подделывая экспертизы? Старший мужчина дергается ко мне, но жена придерживает его за рукав. Он отодвигает ее руку, явно желая высказать все мне в лицо.
В это время в коридор выходит врач и зовет родных в кабинет. Родители и муж Даны уходят за ним. Мы с Алексом остаемся. От полной неизвестности и давящего чувства вины не нахожу себе места.
Алекс обещает все выяснить. Ловит проходящую мимо медсестричку и отводит в сторону. Не сомневаюсь, что у него получится. Действительно, минут через десять Лекс возвращается. Его мрачное лицо заставляет сердце сжаться от тяжелых предчувствий. Он подходит и быстро произносит:
— Мар, спокойно. Дана жива. Но все еще в тяжелом состоянии. Прямо сейчас идет операция. Прогнозы эти эскулапы не дают. И еще… — напряженно приглядывается ко мне и все-таки продолжает: — Не уверен, знаешь ли ты… Она беременна.
Срок около двух недель."
"Новость обрушивается неподъемным грузом. Мне будто с размаху дают под дых. Дана беременна… Не нужно никаких анализов, я просто знаю, что ребенок мой. А я предал их обоих, не защитил. Так много обещал и так мало сделал. Она ведь пыталась поговорить. Жгучей болью пронзает мысль — вдруг из-за моего ответа Дана попала под машину? Расстроилась и отвлеклась? Мне не хватит жизни, чтобы вымолить прощение.
