И я потребовал от него ответа: его сестру вылечили или нет? В тот вечер пришлось услышать много интересного. Что моя невеста была чистой, а экспертизу подделали. Что человек, врезавшийся в ее машину, хорошо знаком с начальником службы патологоанатомов, в которой делали вскрытие. Виктор мне даже снимки их встречи в ресторане показал. Уж не знаю, как они их добыли. А саму экспертизу проводил мужчина, с которым встречалась дочь второго участника аварии. Очень логично было предположить, что она попросила о небольшой услуге.
И почему я не потребовал фотографию этой дочери? Тогда бы ничего между мной и Даной не случилось. Или все-таки случилось?
Факт знакомства начальника со вторым пострадавшим я проверил. На суде Смирнитские потребовали независимой экспертизы, но им отказали. Да еще и обвинили нашу сторону в давлении на экспертов. Этого хватило, чтобы я воспылал презрением к их семейке. Но в отличии от Виктора, местью не бредил. Лену все равно не вернешь. К тому же, было еще кое-что, что не позволяло горевать о ней.
Но об этом я старался не вспоминать. И вообще хотел отстраниться от всего, забыть. Знал лишь, что родные моей невесты не успокоились. Подавали апелляции, задействовали прессу. Но скоро дочь их врага вышла замуж за силовика, и тот капитально наехал на моих несостоявшихся родственников. Что в моих глазах лишь подтвердило их обвинения.
И вот теперь, во время званого ужина, я узнаю, что Дана — та самая дочь. И понимаю, как над нами посмеялась судьба. Это по ее просьбе подделали заключение о смерти, это ее муж угрожал Смирнитским.
Это ее отец сидел в той злополучной машине. И так же, как и Лена, превысил скорость на скользкой дороге. Вижу по ее шокированному лицу, что она тоже обо мне не подозревала. Но что это меняет? Муж быстро уводит Дану, бросив на прощанье очередные угрозы. А я даже не успеваю с ней поговорить. Да только о чем?
Сразу покинув тусовку, возвращаюсь домой и весь оставшийся вечер пью. Не помню, как засыпаю. А утром первым делом отзываю бронь номера.
И вот уже неделю брожу раненным зверем по дому, разрываясь между противоположными чувствами. Я не просто привязался к Дане, мое отношение к ней сильнее и глубже. В первый раз за всю жизнь испытываю такое к женщине. Не знаю, любовь ли это, но желание увидеть ее, снова ощутить хрупкое тело в своих руках мучает все сильнее. Но я не выхожу из дома, уговаривая себя, что так предам ту, которую собирался сделать своей женой.
