Сточенные до крошечных огрызков карандаши. Бессонные ночи, когда к утру нужно выучить несколько параграфов из разных учебников, рассчитать формулу воззвания и решить пару-тройку задач. Пальцы, которые сводит от напряжения: не всегда пассы даются легко. Вереница одинаковых дней, которые все-таки не кажутся скучными. Нет, они все освещены ласковым взглядом серо-зеленых глаз, они все согреты теплом его ладоней… Ларнис всегда рядом. И поэтому я каждое утро встречаю с улыбкой, не дрожу, выбираясь из постели.
Напеваю, когда собираю сумку с учебниками. И даже на ворчание Руби не реагирую. Гномы – что поделать! Они всегда ворчат и будто бы всегда недовольны, но я хорошо изучила Рубеллу – она славная и добрая. Хотя иногда просто невыносимая!
Сегодня утром она вздумала прочитать мне лекцию об осторожности в отношениях с мужчинами.
– Поёшь, значит? – Руби, как всегда, начала издалека.
И даже сделала вид, что помогает: подтащила учебник по введению в некромантию, но вместо того, чтобы отдать мне его, уселась верхом, как на скамеечку.
Хочешь не хочешь, а пришлось обратить внимание на хмурую гному.
– Руби, отдай, пожалуйста. А то я не понесу твою сумку с учебниками, тащи сама.
– Рум отнесет, – отмахнулась гнома и снова начала наступление: – Как Ларнис поживает?
– Ты ведь знаешь, что прекрасно. Ты вчера вечером его видела!
– Да-да, в нашей комнате. Помню, как же. Вы целовались. Снова!
– Ну… да… – растерялась я. – Руби, говори прямо, если собираешься что-то сказать! Не ходи вокруг да около!
– Прямо? Хорошо! Только не обижайся! Ты вот уже две недели как забросила подработку…
Мне нечего было на это возразить.
Если первую неделю я отлынивала по уважительной причине: за мной по пятам бродил неупокоенный огромный тролль, а работодатели не очень любят троллей, особенно неупокоенных, то вторую неделю я просто… ленилась.
– Нис сказал, что найдет работу для нас, – начала оправдываться я. – Еще полно времени.
– Угу, конечно.
Нис молодчага! А откуда у тебя теплый плащ, который сейчас висит в шкафу за моей спиной?
– Будто не знаешь…
Как только наступили холода, Ларнис купил теплую куртку для себя и плащ для меня. Я хотела отказаться, правда. Однако когда мои плечи укрыла мягкая, но легкая ткань, а щеки коснулся пушистый мех, когда Ларнис заботливо завязал тесемки и поправил капюшон, когда заглянул в глаза и спросил: «Тепло?», я не смогла вернуть ему подарок.
