И сразу стала моей Лети – нежной девочкой с добрым сердцем.
К ужину был накрыт длинный стол в гостиной. При виде дочери барон аж привстал. Он тоже не мог поверить своим глазам: привез в дом юную девочку, а сейчас в комнату вплыла настоящая леди. Удивление сменилось самодовольством: вот, мол, какую красавицу я породил.
Хозяин дома подготовился к приезду дочери: закупил деликатесов, а кухарка наверняка стряпала весь день. Но Лети от волнения едва притронулась к еде. Утиная грудка остывала на серебряном блюде, фаршированные грибы покрылись пленкой жира, а Летиция все никак не могла осилить печеночный паштет с маленькими гренками.
Чтобы ее поддержать, я тоже ел. Но на самом деле мы те еще едоки!"
"Чарльз Ви’Рем вел светскую беседу: рассказывал о погоде и природе. Лети кивала, но я видел, что она думает о чем-то своем и время от времени дотрагивается до амулета.
– Барон, может быть, вы мне скажете, почему я родилась с таким редким и опасным даром? – вдруг спросила она.
– Я унаследовала его от вас? Может быть, вы знаете, как им управлять?
Барон едва не подавился от неожиданности. Он кашлял и одновременно отрицательно качал головой.
– Нет, – выдавил он наконец. – Это просто случайность. Сочетание множества факторов. Так бывает.
Он протирал слезящиеся глаза салфеткой и не смотрел на Лети. Из-за этого казалось, что он не до конца честен.
– Понятно, – грустно сказала Лети. – Жаль, что я не могу от него избавиться.
Ничего хорошего от этого дара – одни неприятности.
– Ты уникальна, Летиция, – воскликнул барон. – Ты сама не знаешь, каким сокровищем обладаешь. Алхимики всегда искали способ получить философский камень, который превращал бы все металлы в золото. А ты – философский камень в магической науке.
Чарльз Ви’Рем говорил с такой страстью, будто Лети родилась не естественным путем, а была собственноручно создана им в пробирке. Лети смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Вы так говорите, барон, будто я редкий ингредиент зелья, – смущенно сказала она. – Как чешуя дракона или крылышки фейри.
– Нет, конечно, нет! Все сложнее! Дело в том… – начал барон, но осекся, добавил тусклым голосом: – Но это, конечно, просто теория. Когда-то я всерьез интересовался наукой. Я ведь оканчивал факультет теории и исследований, хотел оставить свое имя в истории.
Он скривился.
