Кажется, у летучих мышей есть похожая способность, они охотятся в полной темноте и уворачиваются от препятствий. Лети бы непременно спросила: «Неужели летучие мыши и вампиры как-то связаны?» Я улыбнулся, представив, как засыпаю, свесившись с потолка. Нет уж, предпочитаю кровать или на крайний случай кресло.
Я медленно побрел обратно, проходя мимо комнат. В некоторых стояла мебель, закрытая чехлами, а другие оказались абсолютно пусты. На обоях оставались светлые квадраты там, где прежде висели картины. Но ничего опасного я пока не обнаружил.
Я подошел к спальне Летиции и посмотрел сквозь стены своим вторым зрением, которое показывало все в черно-белых тонах.
Графитовые стены. Темно-серые росчерки штор. Узоры на ковре переплелись, будто черные змеи. И в этом темном мире – сияющая белизной фигура. Плавные изгибы, стройные ножки, маленькие ступни, тоненькая талия… Я не сразу осознал, что смотрю на обнаженную Летицию. А когда понял, отшатнулся, закрыл лицо руками. Но это не помогло, ведь я видел не глазами.
И самое скверное – что я хотел смотреть и смотреть, любоваться на нее бесконечно. Все-таки усилием воли я отключил второе зрение, а потом долго пытался отдышаться. Мою грудь будто пробило навылет – не вдохнуть.
– Нис, а вот и я!
Дверь распахнулась, на пороге появилась Летиция – и я понял, что придется выравнивать дыхание заново.
– Ты что так на меня смотришь? Мне не идет? – встревожилась она.
Карминовое бархатное платье сидело на ней так, будто его шили на заказ. Я мог собой гордиться – угадал точно.
Но на манекене наряд смотрелся, хоть и симпатично, все же не так сногсшибательно, как на Летиции.
Красная ткань оттеняла волосы цвета воронова крыла, а кожу делала еще светлее. Горничная не стала собирать волосы в прическу, только расчесала щеткой до блеска. Они темным водопадом стекали по плечам Летиции. Синие глаза сияли. В ложбинке декольте лежал амулет, который переливался как настоящий драгоценный камень. И в декольте можно было увидеть не только камень… Я облизнул губы и поспешно поднял взгляд.
Лети казалась точеной статуэткой. Прирожденная аристократка, неважно, что росла она на чердаке. Изысканная и утонченная. Она бы стала украшением любого бала.
Впервые в голову закралась мысль: «А достоин ли я такой красоты?»
– Мне не идет? – расстроенно повторила она, и тогда я опомнился.
– Ты прекрасна, Летиция Хаул.
Лети заглянула в глаза: не шучу ли, а когда поняла, что я говорю искренне, весело улыбнулась.
