На лице сияли яркие синие глаза – глаза мага, как их называют. Силы в нем было полно.
– Здравствуйте, – поздоровалась я, все еще недоумевая, что нужно от меня этому человеку.
– Здравствуй, дочь, – ответил он.
Я попятилась, больше всего опасаясь, что этот незнакомый, чужой человек раскроет объятия и улыбнется как ни в чем не бывало. Или скажет какую-то слащавую банальность вроде «Как давно я тебя искал, моя дорогая дочурка!»"
"Но мужчина не сделал ни того, ни другого. Он продолжал стоять на месте и смотреть на меня.
И взгляд был странный – оценивающий, немного удивленный, и мне даже померещилось, что на его лице мелькнула гордость за свое творение.
И я тоже молчала. Я будто заледенела внутри – ни мыслей, ни чувств.
Мне что-то следует сказать? «Пошел вон, негодяй?» или «Ну здравствуй, папочка, явился – не запылился!» Но во мне сейчас не было ни злости, ни язвительности, лишь странная пустота.
Может, не стоило быть такой доверчивой? Надо было потребовать доказательств нашей кровной связи.
Да только они не нужны: я будто смотрела на себя в зеркало, вот как мы с бароном Ви’Ремом похожи. Черты лица, цвет волос и глаз. Ничего мне не досталось от мамочки – все от него.
– Присядем? – бесстрастно попросил барон. – Если захочешь уйти, я держать не стану.
Пусть бы он попробовал меня удержать! Я покосилась на дверь и… не ушла. Нис сказал, что этот человек не любил мою маму, хотел выгнать ее из дома, и вряд ли он сможет оправдаться, но я столько бессонных ночей провела, думая об отце, что сейчас просто не могла навсегда перевернуть эту страницу своего прошлого.
Я села на край дивана – напряженная, как натянутая струна. Барон устроился на противоположном конце и некоторое время молчал, разглядывая меня. Он беспокойно хлопал по колену перчатками, которые сжимал в руках. Неужели волновался?
– Давно, когда я был очень молод и горяч, я совершил ошибку, – сказал он. – Я встретил девушку и, как мне казалось, полюбил. Но мы принадлежали к разным слоям общества, нас не связывало ничего, кроме влюбленности.
Наверное, история так бы и закончилась, едва начавшись, однако Рема забеременела. Я не мог на ней жениться, но и выгнать на улицу мать своего будущего ребенка не мог. С каждым днем я раздражался все сильнее. Пил. Кричал. Не приходил домой по ночам. В конце концов она не выдержала моего поведения и сбежала.
Я слушала голос отца и смотрела на свои руки, вцепившиеся в подол.
