Важность показывает…
– Вчера Лазарев был на празднике в доме Алабьева?
– Нет, не явился… Удивительное дело, что пропустил… Позвольте, неужели о наших вечеринках в сыскной известно? Невинное веселье – и за ним следят… Ну и ну…
Пушкин не заметил вопроса.
– Слышали, как Лазарев оформил договор на живую вдову Ферапонтову?
Малецкий улыбнулся, будто свершил месть.
– Только об этом и шушукаются… У него врач знакомый, доктор Австидийский, оформил лист осмотра. Уж не знаю, сколько заплатил за обман. Когда старуха у нас объявилась, Митенька под стол полез и на карачках вон уполз.
Дескать, нет его, исчез…
– Кто с пожилой дамой имел общение?
– Казачков, красавчик наш писаный… Так ведь он ничего не знал, начал оформлять договор, а как проверил по картотеке и сообщил даме, что она уже умерла, – Малецкий закашлялся от смеха, – ох, крику было… Кирилл Макарович чуть волос не лишился, так в него ведьма вцепилась… Еле вытолкали. А Лазареву все нипочем.
– Кирилл Макарович покрывает его делишки?
– Да не сказать… Наследник наш со всеми ровный тон держит.
Любимчиков не выводит… Но Лазареву любое дело с рук сойдет, – Малецкий дрожал от холода. – Простите, господин Пушкин, мне бежать пора… Дайте знать, как будете готовы… Удивлю невероятно…
И он побежал мелкой трусцой к особняку.
Пушкин наметил идти в Большой Ново-Песковский переулок, который был поблизости. Матушка Лазарева наверняка пребывает в неведении. Повидать ее надо не для того, чтобы выразить соболезнования. Однако фигура, которая появилась на Новинском бульваре, заинтересовала куда больше.
Дама шла неторопливым шагом. Перышко на меховой шапочке игриво покачивалось. Оставалось чуть-чуть подождать, и добыча сама попадет в капкан.
• 33 •Сюрпризы Агата не любила. Потому что часто устраивала их сама. Этот сюрприз откровенно проглядела. Когда высокий мужчина на бульваре вдруг повернулся, было поздно. Сбегать баронессе фон Шталь неприлично, Агате Керн – тем более. Юбка узкая, далеко не убежишь. Так что опасность встретила лицом к лицу.
И даже разглядела в лице этой опасности следы мрачного удовольствия: дескать, поймал, как цыпленка. Во всяком случае, так показалось Агате. В бой она вступила с улыбкой:
– Делаете гимнастику на свежем воздухе, господин Пушкин?
– Ловим преступников, мадемуазель Керн.
– Я просила вас называть меня Агатой.
– Как вам будет угодно.
– Много поймали?
– Тайна сыска, мадемуазель… Агата.
Обмен уколами прошел успешно: никто не получил новую рану. Старые раны – не в счет.
