– Я действительно хочу ходить на курсы «Искусство кулинарии» при Обществе распространения домашних знаний между женщинами…
Агата Кристафоровна отмахнулась, как от сгоревшего блина:
– Знаю, знаю, все платья провоняли прогорклым маслом… Но если хочешь, чтобы я помогала тебе во всем… – она снабдила «во всем» особо жирным ударением, – то изволь говорить правду: зачем приехала в Москву и чем так важен для тебя сегодняшний день. Не смей сказки сочинять. Не поверю.
Выбор был, прямо сказать, небольшой. Лишиться помощи тетушки значило для Агаты потерять всякую надежду на исполнение ее мечты.
А не только обидеть гостеприимную хозяйку.
– Это не моя тайна, – ответила она.
Тетушка похлопала себя по груди:
– Поверь, дорогуша, здесь похоронено столько тайн, что Москву можно разрушить в два счета, если их разболтать. Рассказывай!
Делать было нечего. И Агата рассказала историю, которая началась прошлым летом в Ницце, а закончилась недавней телеграммой Валерии с мольбой приехать как можно скорее. Агата Кристафоровна выслушала внимательно, не перебивая.
– А сегодня что должно случиться? – только спросила она, когда Агата рассказала, как прошлым вечером посетила дом Алабьева.
– Встречаюсь с Валерией… Может потребовать, чтобы я находилась с ней… Я не смогу отказать…
– Ну, это беда не то чтобы трагического масштаба, – отвечала тетушка, быстро просчитывая ситуацию. – Придет мой милый племянник сегодня, ну не увидит тебя… У Масленицы еще три дня. Блинов Дарьи хватит на всех. Главное, ликвидировать следы твоего присутствия, у него глаз зоркий… А что потом с этой шальной девчонкой будешь делать?
– Все возможное, чтобы не позволить Валерии совершить глупость.
– Тебе известно, что именно она задумала?
Агата покачала головой:
– Вчера сказала, что ловушка готова, осталось ее захлопнуть…
– Ловушка на отца?
– Нет-нет, это невозможно, – запротестовала Агата. – Господин Алабьев в отъезде. Валерия обещала, что не будет замышлять против него…
– Тогда кому готовится западня?
Агата предпочитала промолчать. Хотя, конечно, догадаться труда не составило.
Тетушка пребывала в задумчивости. То есть тоже молчала."
"– В Москве все друг друга знают, – наконец проговорила она. – Этот Алабьев… Ничего доброго про него не слышала. Говорят, нрав дикий, самодур, одна жена утонула, вот теперь и другая погибла, женился на молоденькой, даже траур не выдержав… Нехороший человек… Семья дурная… Тебе, милая, совет мой: держись от них подальше.
– Не могу, дала слово.
– Недолго и обратно взять.
