Колонна и конвоиры двинулись за ним.
Ничего подобного месье Жано не видел. Во Франции в каторжников летят конский навоз и гнилые фрукты. Мальчишки бегут и дразнят их. Никому и в голову не придет угощать преступников багетом. Не хватало еще открыть шампанское. В Москве все было наоборот. Как будто мир вывернулся наизнанку, и месье Жано оказался в другом измерении. Он еще не понял, какие чувства, кроме удивления, вызывает у него Россия: неприязни не было, но и влюбиться пока еще не был готов.
Познавательная прогулка вывела его к Красной площади, на которой кипел масленичный базар, где катались с ледяной горки и поглощали невозможное количество блинов. Месье Жано свернул на Никольскую улицу и вскоре входил в знаменитый ресторан «Славянский базар». Как ни старался он убить время, но пришел слишком рано. До намеченного оставалось не меньше часа.
Месье Жано решил ознакомиться с меню, которое подал изящно завитый официант в косоворотке голубого шелка. Выбор блюд поражал разнообразием.
И блинами. Он подумал, что побывать в Москве и не поесть настоящей икры – вот преступление.
• 57 •Пристав Носков терпеливо сносил от доктора боль. В обычном положении вещей доктор лечит больного. Вот только пристав не был болен, а Австидийский не собирался его исцелять. Напротив, старался сделать так, чтобы полицейский ощутил страх и трепет.
С той минуты, как оказался в участке, доктор встрепенулся, осмелел и перешел в наступление. Он старательно перечислял, какие неприятности устроит.
Как лично пойдет на прием к обер-полицмейстеру, чтобы господин Власовский узнал, какие глупейшие приставы у него служат. Но это только начало. Затем Австидийский напишет жалобу прокурору, в которой подробно и в красках распишет, какое самоуправство чинил пристав. Но и это еще не все. После донесения властям доктор отправится в газету, где служит знакомый репортер, и расскажет, как некий пристав N. всю ночь держал его с трупом в кабинете, а потом в цепях отвел в участок.
Безо всякой вины, а лишь по своеволию… Фельетон выйдет такой, что сам генерал-губернатор в гнев придет. В общем, если невинного и честного господина Австидийского немедленно не отпустят, с жалобой до царя дойдет. Ему терять нечего…"
"У пристава чесались кулаки хорошенько врезать докторишке, который окончательно зарвался. Желание приходилось сдерживать. Методы на таких самоуверенных господ имелись.
