Тело и голова после вчерашних кульбитов жаловались и ныли, умоляя не вынимать их из мягкой кровати. Агата была беспощадна. На цыпочках, чтобы не разбудить тетушку, прошла к умывальнику, умылась ледяной водой, тихонько оделась и, разбудив шепотом Дарью, попросила закрыть за ней. До вчерашнего рекорда, когда в это время уже сидела в сыске, Агата не дотянула, но надо дать поблажку на травмы и усталость. Все-таки барышня, а не железный чиновник сыска.
Много раз в жизни Агата убеждалась, что мысль имеет материальную силу.
Стоит о чем-то подумать, как оно непременно случается. Нацепив в прихожей шапочку с гордым перышком, она невольно подумала: «Что сейчас поделывает мерзкий Пушкин? Спит или завтракает? А может, опять ночевал на службе? Или изобретает для меня какие-нибудь гадости?» Не успела она это подумать, а Дарья отпереть замок, как в проеме двери возник Пушкин. Агата немного испугалась такой материализации. Судя по его лицу, бледному и усталому, ничего хорошего ждать не приходилось.
И опять стоило Агате об этом подумать, как реальность тут же ответила:
– На прогулку собрались?
Вопрос был задан тоном, каким преступника спрашивают: «И сколько ты, злодей, душ невинных погубил?» Агата захотела показать ему, как надо разговаривать с приличной дамой, но звон в голове, боль в спине и урчание в проголодавшемся желудке спутали все карты.
– Мне кажется, я не должна давать отчет о своих поступках никому…
– Куда собрались ехать?
Подобное обращение недопустимо с приличной женщиной вообще, а с побитой тем более.
Что Агата хотела заявить со всей решимостью. Но решимости не хватило. В шубке стало жарко, в голове помутнело. Чтобы не упасть, она невольно ухватилась за тетушкино пальто.
– Вам плохо?
Такой интерес от ледяного чудовища дорогого стоил, но Агата не обольщалась.
– Душно, позвольте пройти…
Действительно, Дарья натопила от души. Тетушка не любила холодов и беспощадно жгла дорогие дрова.
– Прошу вас, останьтесь…
Ей показалось, что в этих словах слышна забота и даже тревога.
Что было ново и довольно приятно.
– Простите, но у меня важные дела, господин Пушкин, – сказала она, с некоторым волнением ожидая, что будет дальше.
– К сожалению, не могу вас арестовать… Могу только просить: не покидайте этот дом. Для вашей безопасности.
– Но почему, что случилось? – спросила Агата с некоторым беспокойством. Пушкин не был похож сам на себя.
