Вместо картин, фотографий или подсвечников ее украшали короба с бабочками и жуками, плотно развешанные в три ряда. Кто-то в семье увлекался насекомыми. Кроме света, из гостиной проникали ароматы масленичного стола. Наверху было довольно тихо. Будто гостям в отсутствие хозяйки поговорить не о чем. Сыграли бы в «Гусика».
– Господин Пушкин?
Возможно, в этом доме принято объясняться в прихожей шепотом.
– Какое счастье, что вы пришли…
Мадам Алабьева в полутьме светилась радостью. Она была в скромном домашнем платье, без украшений и прически.
– Об этом можно только мечтать! Как вы угадали мое желание?
Чиновник сыска окончательно попал в безвыходное положение. Выход из него был только один.
– Что случилось, мадам Алабьева?
Его легонько тронули за рукав, указав отойти в сторону: господа наверху могли подслушать.
– Это так ужасно, – шепотом продолжила Лидия Павловна. – Сегодня утром она напала на меня…
Без лишних вопросов было понятно, кто мог напасть на хозяйку в ее доме…
– С ножом?
– Вылила на себя вазочку клюквенного варенья и опрокинула самовар! Совсем обезумела.
– Это нельзя назвать нападением.
Лидия Павловна довольно картинно заломила руки.
– Вы не понимаете, это подготовка…
– К чему подготовка?
– Я же говорила: она хочет меня убить…
Между заявлением мадам Алабьевой и вареньем на платье падчерицы логическая связь отсутствовала. Что дам чаще всего не смущает. Но чиновнику сыска не годится в качестве аргумента.
– Вы сообщали, что на вас готовит покушение некая баронесса фон Шталь, – сказал он.
– При чем тут Валерия Макаровна?
Мадам Алабьева драматично закрыла глаза рукой.
– Валерия окончательно попала под влияние этой ужасной женщины. Пляшет под ее дудку… Делает все, что та придумает своим извращенным умом… Утреннее безобразие – еще один шаг к тому, чтобы выдать мою смерть за случайность… Или окончательно свести меня с ума… Чего они обе добиваются… Это ужасно…
Кажется, Лидия Павловна собиралась приникнуть к плечу Пушкина. Во всяком случае, она сделала похожее движение.
Женщине требовалось утешение, и не важно, кто предоставит плечо. Пушкин посторонился.
– Где Валерия Макаровна?
Холодность удержала в рамках приличий. Мадам Алабьева тягостно вздохнула.
– Не имею понятия… Не удивлюсь, если вместе с ужасной баронессой плетет козни. Да, наверняка Валерия у нее…
Теоретически можно предположить, что после кофейной «Эйнема» Агата приведет мадемуазель в дом тетушки. Им будет о чем поговорить втроем.
