По его мнению, все, к чему прикасалась Маруся, было прекрасным.
Рус это и собиралась сказать. Но за спиной, в распахнутую настежь дверь, ворвалась Милолика. Тут же набросилась на брата, обняла со спины и расхохоталась, когда тот что-то проворчал, не совсем лестное и цензурное.
– Всем привет! Семен ждет! – оповестила Мила, а потом, поднырнув под руками Рустама, обняла подругу и затараторила: – Ну вот. Букет шикарный! Умеешь же, когда приспичит, да, Русик? Оу, платочек! Это серьезно!
Рус, убрав платок во внутренний карман пиджака, взглянул на сестру.
Хотел бы отшлепать сестру по мягкому месту, чтобы не лезла, куда не просят. Но Маруся рассмеялась в ответ на Милкины фразы.
А Рустаму очень уж нравился смех девчонки. И настроение вернулось к прежней позитивной отметке.
Глава 17
На улице Рус поздоровался с Семеном, но дверь придержал для Маруси в своей машине. Семен вскинул брови, нахмурился.
Рустам решил, что скрывать ничего не будет. Но Милолика перехватила мужа, заболтала его, отвлекла. А тем временем Рус помог Марусе сесть в машину, пристегнул ремнем и только потом устроился за рулем.
Вечерний город подмигивал огнями. Рус немного поостыл и расслабился, управляя тачкой. И Маруся, кажется, тоже. Села удобнее, постукивала пальцами по коленке в ритм музыке, льющейся из динамиков.
И так приятно было на душе у Нагашева от того, что девчонка рядом, что они едут в его клуб, а потом, если терпежа хватит, он ее так же домой и вернет."
"А если не хватит – увезет к себе.
Второй вариант был более предпочтителен.
Да и слов Рустам на ветер не бросал. Предупредил ведь. Выходит, Маруся выбрала. Его.
На светофоре засмотрелся на волосы Маруси. Да, все еще короче, чем хотел бы Рус. Но сегодня они были как-то интересно уложены. Рустаму нравилось.
Да ему все в ней нравилось. Без исключения!
– Зеленее не будет, – мягко усмехнулась Маруся и кивнула на лобовое стекло.
Рус словно очнулся от наваждения. Действительно, тормоз! Зеленый сигнал уже зажегся, а он, как баран, пялится на Марусю.
– Просто ты красивая, – словно обвиняя, проворчал Нагашев, и перехватил тонкую ладонь.
Маруся уже начала привыкать, что Рустам целует ее пальцы, запястья, ладонь. Перестала удивляться и не выдергивала руку, если вдруг она оказывалась в плену обжигающих прикосновений. Марусе нравилось то, как бережно смуглые пальцы удерживают ее руку. И девушка решила, что хуже уже не будет: взяла и сцепила их руки в замок. Ее хрупкая ладошка тут же утонула в его смуглой.
