Маруська смущенно приняла цветы и тихо шепнула:
– Очень красивые! Спасибо!
Глава 16
Рус отмечал каждую мелочь в облике Маруси. Как смотрела на него. Как улыбалась. Как прижимала букет к груди, обхватив двумя руками.
Мелькнула мысль: хорошо, что Рустам велел срезать шипы на длинных стеблях. Иначе поранилась бы девчонка, так крепко держит цветы.
А потом как-то все померкло, испарилось, стало неважным и несущественным.
Потому что Рус шагнул ближе, так, что девушке пришлось запрокинуть голову. А мужчина перехватил ладонью ее затылок.
И по венам – чистый кайф от ощущения мягкого шелка под пальцами.
И жадный взгляд – на нежных, приоткрытых губах – не оторвать. Сил нет, чтобы смотреть куда-то еще, кроме как на манящий рот.
Рустам был близок к тому, чтобы пнуть дверь ногой и остаться здесь, наедине с Марусей. И девочка не помогала в этой ситуации, так и стояла, глядя на него своими огромными глазищами, в которых Рус не просто увяз, а утонул с радостью.
– Ставь в воду, – хрипло пробормотал мужчина, но даже не пошевелился, чтобы выпустить Марусю из нежного, но крепкого захвата левой руки.
А правую Нагашев стиснул в кулак так сильно, что мышцы задрожали от напряжения.
Знал, позволит себе больше – не сможет остановиться. А девчонка хочет в клуб. И Мила с Семеном, скорее всего, уже поднимаются.
– Я сейчас! – спохватилась девчонка."
"Рустаму пришлось отпустить ее, так и не поцеловав. Сам в мыслях стебался над собой. Яйца мнет вокруг малышки, как малолетка. С любой другой вел бы себя иначе.
А вот с Марусей все по-другому. Да и не нужна ему другая. Маруся нужна.
Нагашев терпеливо ждал, пока девушка отыщет вазу для цветов, нальет в нее воду, поставит на стол. Наблюдал за Марусей, жадно впитывая каждое ее движение, и кайфовал от понимания того, что страха в ее робких взглядах, направленных на него, не было.
Выходит, шанс есть. Значит, не зря Рустам рвет жилы и наступает на собственное горло.
– Все, я готова, – широко улыбнулась Маруся.
Застыла в нескольких метрах от мужчины и вновь смутилась, не зная, как вести себя с ним сейчас.
Хотелось занять свои руки чем-то, только бы кожу на ладонях так сильно не кололо от желания провести пальцами по мужской щеке. И таким сильным оказалось это желание, что Марусе стало страшно.
Она скучала по Рустаму. Собиралась быть дерзкой, храброй, язвительной. Словом, планировала вести себя с ним, как обычно.
Но получилось все иначе. И язык, словно чужой, слова едва-едва проговаривались.
