И Рус ведь слишком красивый, настолько, что мысли путались.
А его взгляд… Отдельная песня.
Вдруг Маруся вспомнила, что приготовила для Нагашева подарок.
Безделица, не стоящая внимания. А подарить хотелось, потому что девушка собственными руками его сделала.
Мужской носовой платок – взамен того, который Маруся выпачкала в крови. Возможно, Русу он и без надобности. А раз уж смастерила, и аккуратно буквы вышила красивым узором, то отдать нужно.
– Вот! Только не смейся! – предупредила Маруся и торопливо потянулась за небольшим свертком, перехваченным лентой.
Еще в школе соседская бабуля обучила Марусю рукоделию. Старшая сестра Леся была слишком непоседливой, чтобы заниматься таким скучным, по ее мнению, делом. А вот Марусе нравилось вышивать. У всех представителей семейства Завериных имелись вот такие платки с инициалами. И Марусе хотелось ответить приятностью Русу за часы.
Конечно же, подарки вышли неравноценными, часы стоили гораздо дороже ткани и ниток. Но где уж Марусе найти что-то дорогостоящее в родной деревне? Даже если отец и выделил бы ей соответствующий бюджет, купить было попросту негде.
Потому Заверина провела несколько вечеров за вышиванием сувенира для Нагашева.
Маруся, протянув сверток мужчине, ждала, когда он возьмет презент.
Видела, что Рус растерян. Не ожидал, наверное. А Марусе стало приятно от того, что сумела удивить Рустама.
Рус перехватил ее запястье своими пальцами, нежно огладил тонкие венки чуть повыше браслета. Заметил, что она носит его подарок.
Сам выбирал специально для нее. Для Милы, Аделины Марковны, Алексии и Виталины Аркадьевны, жены друга Зверя и по совместительству матери Кира, Рус выбирал подарки не глядя. А для Маруси потратил целый час на поиски. Угодил, значит, если девчонка носит его подарок.
В руках Маруся держала белоснежный сверток с красной лентой. Рус потянул, развязал бант, и сверток тут же превратился в прямоугольную тряпочку, в одном углу – завитушки темно-синим цветом с его инициалами.
– Это платок. Тот твой я совсем испортила, – будто извиняясь, проговорила Маруся, а потом, отведя взгляд, выдала: – Я сама вышивала.
Пустяк. Но лучше твоего. Кровь на нем не отстиралась.
Что-то теплое и невероятно огромное расплескалось в груди у Рустама. И дышать тяжко. А нужно.
Рустам подтянул тонкое запястье к своим губам, прижался ртом к нежным тонким пальчикам, которые сотворили такое чудо.
В том, что носовой платок – настоящее произведение искусства, Рустам не сомневался.
