Очнулся, когда почувствовал, какая Маруся влажная, готовая его принять.
И одурел от дикого желания оказаться сейчас там, где скопилось напряжение девчонки.
– Черт, малыш, ну ведь никаких условий, – пробормотал Рустам, всерьез полагая, что способен уговорить свое тело не реагировать на Маруськины стоны так остро.
– Молчи, Нагашев! – застонала девчонка и принялась торопливо расстегивать ремень на мужских брюках. А потом спохватилась. – Прости! Ты ведь побитый весь. А я… Ты прав, да, давай потом. Пойдем домой. Там уже ждут, наверное.
И машина на трассе осталась. Нужно забрать!
– Маруся! – зарычал Рустам, когда девчонка вознамерилась подняться на ноги.
Притянул Марусю ближе к себе, рывком освободил от тесных джинсов. В это время она так же торопливо пробиралась под его одежду. Рус не смог удержаться, протяжно застонал, когда тонкие пальчики обхватили каменный, налитый возбуждением член.
– Тебе точно не больно? – сбивчиво и рвано спросила Маруся.
– Малыш, мне будет больно, если не окажусь в тебе, – признался Рустам, перехватил Марусю ладонями под ягодицы и захлебнулся от острого кайфа, когда девчонка осторожно и медленно впустила его в свой жар.
– О-о-о-х! – выдохнула Заверина, отчаянно зарылась пальцами в короткие волосы на затылке мужчины.
– Млять, маленькая, это фиаско, – сквозь зубы простонал Рустам.
Видит бог, Рус пытался контролировать процесс. Пытался отсрочить момент, когда его тело слетит в бездну наслаждения. Но разве ж ему это по силе? Не может он сдерживаться, когда Маруся, его маленькая девочка, так сладко стонет и дрожит в его руках, обхватывает плотно собой, заполняет своим запахом всего его, Руса, до краев.
Но Маруся уже ничего не слышала. Она безумно соскучилась по любимому. Переволновалась за него. А когда увидела избитого и раненого, но здорового, у нее окончательно сдали нервы. Потому и нужно было Марусе сейчас убедиться в том, что с ее любимым ничего не стряслось, что он рядом, с ней, живой и почти здоровый.
Рустам дышал тяжело, хрипло, через раз.
Подхватывал легкое тело любимой, направлял, помогал. И взорвался миллионами атомных взрывов, когда Маруся задрожала в его руках, застонала, прикусила нижнюю губу, чтобы не кричать в голос.
Нагашев жадно приник к припухшим губам, пил стоны девчонки, чувствовал, как по венам струятся покой, умиротворение и счастье. Он был счастлив с этой девочкой. Пусть и не сразу сумел рассмотреть ее. Зато потом понял, что без Маруси его просто не существует.
Только с ней.
