Нет, он не боится эту хрупкую девушку с тонкими руками и ногами, чьи запястья и лодыжки, казалось бы, можно сломать одним движением. Он боится своей реакции.
Каждый раз, когда они рядом – не важно, в сознании она или без, – с ним что-то происходит. Что-то, что он не в силах контролировать. Его бесконечно к ней тянет. Хочется зарыться носом в ее пушистые карамельные волосы. Хочется впиться в бархатные, чуть приоткрытые губы. Хочется повалить ее на лопатки, заставляя понять, что он главный, и не отпускать, сдирая одежду по лоскутам.
"
"Хочется изучать каждый сантиметр тела, которое он уже не раз видел на экране, вырисовывать узоры на нежной коже, оставлять болезненные следы от зубов и пальцев. Хочется ее защищать, оберегать и вместе с тем делать больно, чтобы она знала, что принадлежит лишь ему. Хочется быть с ней. И чем больше он находится рядом, тем сильнее это неестественное желание. Как будто бы она – его. Вся и полностью, со всеми костями, венами и мыслями.
Он думал, что в ней ничего такого нет.
Но ошибался. В ней столько всего, от чего он теряет голову. Маленькая змея. Как у нее это получается?
В клубе он едва не потерял голову – сначала, когда к ней приставал какой-то пьяный тип, а потом, когда она положила голову ему на грудь. На улице, когда понял, что с ней хотят сделать те отморозки, внутри проснулся зверь – белый волк, с виду спокойный, но жаждущий загрызть. Он не был особенно обременен моралью, делал в своей жизни разные вещи, о которых и вспоминать стыдно, но не собирался наблюдать за тем, как над его девушкой издевается местная гопота.
Он пришел вовремя, но увидел, как один из них бьет ее, лежащую на земле, и внутри сразу почти все выжгло вспышками пустоты, а что не выжгло – изранило осколками.
Хорошо, что пушка всегда при нем. Лучший телохранитель. Они. Не смели. Трогать. Его… Кого? Девушку? Добычу? Принцессу? Кто она ему – та, которой он посылал букет за букетом? Та, за которой следил на расстоянии? Та, которая постоянно мелькает на экранах его ноутбуков и телефона, не зная, что за ней наблюдают камеры?
Матвей смотрит на спящую Ангелину.
Безобидная, маленькая, испуганная. Свернулась калачиком на диване, подогнув под себя ноги, и тихо, почти неслышно дышит. Он прислушивается к себе. Что просыпается внутри? Нежность? Но какая, к чертовой матери, нежность, к такой, как она? Он должен отомстить, а не быть милым и жалеть ее, дуя на каждый порез и царапину.
