Что, если дело в том, что он чувствует демона, сидящего в Матвее, и просто боится его?
Я по-новому смотрю на своего парня. Оценивающе. Пытаюсь уловить присутствие его демона – вдруг получится? Но ничего не вижу. Наверное, я ошибаюсь. Такой, как мой Матвей, изведет даже демонов. Он ловит мой взгляд.
– Что? – спрашивает Матвей, чуть приподняв бровь.
– Ты подкинул мне интересную идею. В каждом из нас есть свой демон. И Врубель предлагает нам посмотреть не на его демона, а на своего. Демона внутри себя.
– Абсолютно верно, – раздается вдруг за нашими спинами знакомый мужской голос.
– Это не абстрактная злая сила, это мятежный дух. Воплощение бунта.
Внутри все обрывается. Кровь становится густой ртутью. Сердце – осколком метеорита. Голос, который я клялась никогда не забывать, возвращается в мою жизнь. Мы оборачиваемся и видим молодого мужчину лет двадцати семи. Среднего роста, хрупкий, одухотворенный. Его льняные волосы собраны в низкий хвост, на тонком лице двумя звездами сияют темно-васильковые глаза, на узких губах играет полуулыбка.
На нем широкий джемпер и штаны цвета марокканской ночи – такого же цвета, как и одеяние демона. Случайность ли это? Не знаю. Он улыбается шире – светло и радостно, будто мы его старые друзья. А я и шевельнуться не могу. Смотрю на него как приговоренная, и внутри все крутит и плавится. Ртуть обжигает вены. И каждая звезда, которую я зажигала в себе, как свечи, все эти долгие три года, гаснет. Одна за одной.
Нет, только не он. Пожалуйста, я умоляю, только не он.
В моей голове звучат колокола. Мрачно, торжественно, все громче и громче.
– Врубель говорит, что демона путают с чертом и дьяволом. А знаете, как переводится «демон» с греческого? «Демон» – значит бог, дух, божественное определение. – Он подходит к нам все ближе и ближе, и мне становится все хуже и хуже. – Это следующие после самих богов. Это олицетворение вечной борьбы человеческого духа, который не в состоянии усмирить свои страсти. Неповторимый, притягательный демон сидит не напротив нас.
Он сидит внутри. – Васильковые глаза смотрят на меня так мягко и улыбчиво, что мне становится дурно. На шею накинута удавка, сотканная из ужаса, и она душит меня. – Мы все демоны. Только не все хотят признавать это. Добрый день, – наконец говорит этот человек и протягивает руку Матвею.
– Здравствуй, Габриэль. Не ожидал тебя здесь встретить.
Матвей уверенно пожимает его руку, а я, делая шаг в сторону, теряю сознание. Вот как его зовут. Габриэль.
