– Что? – поворачивается он ко мне. – Почему ты на меня так смотришь? Я не собираюсь срывать со стены картины и бежать к выходу.
– Ты красивый, когда рассматриваешь картины, признаюсь я.
– А все остальное время урод? – приподнимает он бровь.
– Нет, но рядом с картинами ты особенно красив. Как никто на свете. Ты рассматриваешь их с видом знатока, и мне кажется, будто ты умный. А мозг – это самое сексуальное в мужчине, – лукаво говорю я.
– То есть я зря хожу в зал? – смеется Матвей. Может быть, мне заняться шахматами и прокачивать мозг, а не тело?
– Можешь заниматься и тем и другим, – разрешаю я.
– Спасибо, принцесса. – И он обнимает меня.
Мы стоим перед огромным полотном и рассматриваем его вместе. Это непередаваемое ощущение, но отдаться полностью ему я не могу. Мою спину терзает чей-то взгляд.
А потом мы приходим в зал Врубеля. Нас встречает «Принцесса-греза», грандиозное панно в стиле модерн. Оно чудесно, но первым делом я хочу показать Матвею «Царевну Лебедь», мою любимую работу художника, однако он не ждет меня, а идет к «Демону сидящему».
Останавливается перед ним и замирает, сосредоточенно разглядывая.
Я неслышно подхожу к нему, беру под руку и тоже смотрю на картину. Каждый раз, когда я вижу демона, сидящего, сцепившего мощные руки, в окружении цветов, то слышу рассыпчатый звон стекла, тихий шорох гаснущих звезд и чувствую холод измученной бездны.
– Я знаю эту картину, – говорит Матвей, не сводя с нее взгляда. Мне кажется, его как магнитом тянет к этому полотну, от которого исходит сила.
Ему хочется прикоснуться к рукам демона, понять, что он видит, почувствовать спиной отблески далекого красного заката.
– Неудивительно, – хмыкаю я. – Она безумно известна.
– Почему она так странно нарисована?
– Написана, – мягко поправляю его я. – Врубель использовал не кисти, а мастихин. Это такая тонкая стальная лопатка. Он делал крупные мазки, и кажется, будто холст соткан из кристаллов и граней. Будто это имитация мозаики. Помнишь поэму Лермонтова? Где демон влюбился в княжну Тамару, но едва только она обняла его, как погибла.
Врубель создавал иллюстрации к ней, а потом нарисовал три картины… Это первая. Каким тебе кажется демон? – спрашиваю я неожиданно для самой себя.
– Теперь ты проверяешь меня? – хмыкает Матвей. – Смогу ли я распознать то, что хотел изобразить художник, да? Это маленькая месть за тот мой маленький эксперимент?
– Нет, конечно. Мне просто интересно. Все видят демона по-разному.
