– Тебе нужно на воздух, – решает Матвей. Хватит с нас культурного обогащения.
И мы идем к выходу, покидая зал Врубеля. Габриэль идет следом, чуть левее. Боже, он не собирается нас оставлять. «Ангел – по правую сторону, черт – по левую», – вспоминаю я слова древней маминой двоюродной бабки, единственной ее родственницы, которая жила в Москве и умерла, не дотянув до девяностолетия ровно один день.
Мой взгляд задерживается на любимой картине Врубеля «Царевна Лебедь». С него на меня смотрит загадочная дева. Ее лик чарующ, а взор печален.
Она прекрасна в белых одеждах и с нераскрытыми крылами, а позади нее спускается в море сумрак и недобро горят огни.
Царевна Лебедь не приближается – нет ощущения, что сейчас она выйдет из картины; напротив, она уходит в глубь моря и оборачивается, словно в последний раз, чтобы о чем-то предупредить. А может быть, чтобы люди пошли за ней следом во тьму. Я люблю эту картину, долго могу на нее смотреть, и мне кажется, что время останавливается. И сейчас я тоже поворачиваюсь в ее сторону.
– Прекрасная картина, да? – слышу я слева голос Габриэля и вздрагиваю.
В ответ лишь киваю.
– Ее любимая, – поясняет Матвей, осторожно придерживая меня. Надо же, запомнил.
– Вы на нее похожи, – говорит своим лучистым, напевным голосом тот. – Олицетворение мифа о высшей красоте.
– Не заглядывайся на нее, она моя, – отвечает тотчас Матвей.
– Не смею, – усмехается Габриэль. – Кстати, природа Царевны-Лебедя двойственная. Говорят, она олицетворяет две стихии: тьму воды и свет неба.
Демоническое начало в ней соединяется с небесной сущностью. Ангелина, это про вас?
Я молчу.
– Не про нее, – говорит Матвей. – Она просто ангел.
Габриэль заливисто смеется и, когда я оборачиваюсь, задыхаясь от леденящего душу страха, подмигивает. Силы снова покидают мое тело, но Матвей держит меня крепко. Он слишком силен для того, чтобы дать мне упасть.
Все то время, что мы идем к выходу, Габриэль шагает следом, заставляя меня то леденеть, то задыхаться от внутреннего жара. «Пожалуйста, пусть он уйдет, пожалуйста», – молю я про себя, но он не отлипает от нас.
На улице мне становится чуть легче – я уже могу нормально дышать, и головокружение больше не такое сильное.
– Ты так нас и не познакомил, – укоряет Матвея Габриэль, пока мы идем к машине – она находится не слишком близко от здания музея.
– Моя девушка Ангелина, – говорит Матвей. Мой старый знакомый Габриэль. Он тоже художник.
– Тоже? – вскидывает светлые брови Габриэль.
– Она рисует, как и ты.
