Набравшись смелости, я вдыхаю полные легкие воздуха и откидываю одеяло, решив залезть под кровать и забрать котенка. Я сажусь, стискивая кулачки. И в это же мгновение из-под кровати появляется монстр – он медленно высовывает свою белую морду и мяукает. Это ловушка.
Когда он пытается затащить меня под кровать, я сильно кричу, так, что надрываются легкие, а когда прибегают взрослые, в слезах пытаюсь рассказать им про монстра. Никто не верит. Взрослые не верят в чудовищ.
– Может быть, все-таки психиатр?.. – тихо спрашивает папа у мамы и тяжело вздыхает.
Но, видя мой взгляд, тепло мне улыбается. И остается со мной почти до утра. И тогда никакие монстры не приходят.
Днем я краду из папиного кабинета нож-скальпель для корреспонденции. Я буду защищаться до самого конца.
Это едва ли не первый сон, где монстр меня не убивает.
Спрашивать о ключах у Матвея мне не приходится. Он приходит ко мне домой утром, сам открыв дверь, и, когда я просыпаюсь, уставшая после очередной встречи с монстром, он сидит напротив и смотрит на меня.
– Доброе утро, – говорит Матвей, едва я открываю глаза.
– Что ты тут делаешь? – резко встаю я – так, что перед глазами появляются черные звездочки.
– Пришел к тебе. Сделал дубликат ключей от твоей квартиры, – говорит Матвей. – На всякий случай.
– На какой еще случай? – закатываю я глаза.
Мне плевать, что я не накрашена и растрепана. И что в одной дурацкой футболке.
– Если к тебе вломится какой-нибудь маньяк и будет держать тебя в заложниках, например, – говорит мой незваный гость.
– Он уже вломился, – замечаю я.
– Ты не сильна в искусстве сарказма, принцесса, зевает Матвей. – Как спалось?
– Твоими молитвами – хорошо.
– Тогда я буду молиться тщательнее.
– Отдай мне ключи, которые ты сделал, – прошу я. – Отдай по-хорошему.
– Не вопрос."
"Матвей, который сегодня снова во всем черном, встает и кладет на письменный стол ключи, прямо возле банки с увядшими тюльпанами. Он расстался с ними подозрительно легко.
– У тебя есть еще, – догадываюсь я.
– Ага, есть.
– Ты с ума сошел?
– Ну да, я же сказал, что свихнулся из-за тебя, отвечает он.
Как меня раздражает его демонстративно послушный тон. Глумливый.
– Я заявлю на тебя в полицию, – угрожаю я.
Не знаю, что еще делать. Он невыносим.
– Валяй, – разрешает Матвей. – Я тоже.
– И что ты мне предъявишь?
– Воровство. Ты своровала мое сердечко.
Господи, сколько глумления. Так и хочется заехать ему по носу!
– Ты идиот? – прямо спрашиваю я.
– Не думаю. А похож?
– Вылитый.
