– У него сохранились остатки серого вещества в башке, поэтому он отчалил. Кстати, скоро тебе придет от него привет. Можешь не обращать на это внимания.
– Вот как? Понятно.
– Ты переживаешь из-за него? – будничным тоном спрашивает Матвей.
– Чувствую себя униженной.
– Еще бы.
– Я рисовала портрет для его сестры, которая оказалась его девкой.
– Девкой? – восхищается Матвей. – Какое грубое для тебя слово. Ты зла, принцесса. И это нормально. Лучше злиться, чем страдать. Это продуктивнее.
К глазам подступают слезы, режущие веки, словно стекло.
– Ты же не плачешь? – спрашивает Матвей.
– А ты хочешь, да? – огрызаюсь я.
И почти вижу, как он, тоже стоя у окна, качает головой, держа телефон около уха, а его прекрасное кольцо ярко сияет под слабым солнечным светом.
– Нет. Я не хочу, чтобы ты плакала из-за кого-то, кроме меня.
– Не делишься своими игрушками? – резким голосом спрашиваю я и слышу его дыхание.
Матвей молчит.
– Эй, заснул, что ли?
– Я скучаю, – вдруг говорит он неожиданно мягко.
– Что? – едва не роняю я телефон от неожиданности.
– Скучаю. Можно мы увидимся завтра?
– Скажи честно, Матвей, у тебя раздвоение личности? – вырывается у меня.
Он хрипло смеется.
– Я просто странный, принцесса. Прими меня таким. Не молчи. Ну же, поговори со мной, Ангелина!
Но я молчу – в это время приходит сообщение от Стаса.
«Прости меня, Ангелина. Нам нужно расстаться. Дело не в тебе, а во мне. Я встретил другую и не хочу обманывать тебя, потому что ты достойна правды и человека лучше меня.
Ты невероятная. И мне безумно жаль, что так произошло. Прости, тысячу раз прости, что я обидел тебя. Обращайся ко мне, всегда помогу, если попросишь. Прости».
Я сбрасываю звонок Матвея, который говорит что-то мне в трубку. Перечитываю. Пересматриваю фотографии со Стасом и Эллой."
"Ярость растет во мне снизу вверх, словно маленькое яблоневое дерево, веточка за веточкой, листик за листиком. Она тянется вверх, к солнцу, пытается распрямиться, набрать соки, стать большим цветущим деревом.
И я позволяю этой яблоне расти во мне.
«С тобой было весело играть, милый. Мы сделали ставки, спасибо, благодаря тебе я выиграла», – печатаю я ему, чувствуя глухую, землистую ярость.
Ярость, обращенная к Матвею, – черная, но с отблесками других цветов, целой радуги. Эти цвета перетекают один в другой, не перемешиваясь, и в конце концов вместо черного появляются синий, зеленый, красный. Яркие и насыщенные оттенки, по которым хочется мазнуть пальцем, как по гуаши.
