Ярость, направленная на Стаса, – рычащего, глухого, стального цвета. Как дверь, которую я собираюсь наглухо запереть в стене, воздвигнутой между нами.
«Не понял. О чем ты, Ангелина?» – спрашивает Стас, но я не отвечаю – заношу его в черный список. Прощай, моя несостоявшаяся любовь к свету. Похоже, меня действительно ждет мрак, его ручные звезды и северное сияние. А может быть, меня ждет пустота.
На этом я иду спать, забыв спросить Матвея о ключах.
Во сне все повторяется. Я снова ребенок. Лежу на своей кровати, укрывшись от пяточек до самых глаз, и тихонько дышу в кулак.
Мне кажется, что в моей комнате кто-то есть. Чудовище. Монстр. Под кроватью.
Уже сколько раз я говорила об этом родителям, сколько раз я плакала, не хотела ложиться спать, убегала, но они никогда не слушали. Мама и папа во сне не верили в подкроватных монстров. Мама была строга и к воспитанию подходила основательно, а папа всегда пропадал на работе. Я помню ее кудрявые светлые волосы и его широкие запястья, перехваченные коричневым кожаным ремнем наручных часов.
Они любят меня, но не верят мне.
– Она снова капризничает перед сном, – слышу я мамин голос, знакомый и незнакомый одновременно. – Может быть, отвести ее к детскому психологу?
– Она же не псих, – возражает голос папы.
– При чем здесь это? Психологи – это не психиатры, и…
– Наша дочь не псих. Она нормальная. Никуда не води. Не создавай лишних проблем, прошу.
После этого полоска света под дверью гаснет, и я накрываюсь до макушки. Знаю, что сейчас монстр начнет меня искать.
Только убедится, что весь дом заснул. Я тоже хочу заснуть, но не могу.
Слышу царапанье под кроватью – слабое, едва различимое, как будто бы кто-то кончиком когтей проводит по паркету.
Я притворяюсь, что сплю. Если я буду спать, он уйдет, разочарованно бормоча. Мои глаза закрываются – ресничка прилипает к ресничке. Я почти победила, я смогла.
«Мяу, – слышу вдруг я, – мяу, мяу, мяу». Это котенок. И он сидит прямо под моей кроватью. Он жалобно и тихонечко мяукает, и я знаю – котенку страшно.
Чудовище поймало его и держит у себя, мучает. Может быть, завтра взрослые снова найдут маленькое мертвое тельце на улице и будут возмущаться и искать виноватого. Только никто не поверит мне, что это монстр. «Мяу».
Котенка жалко до слез. Я кусаю губы – эта привычка со мной с самого детства. И принимаю решение: котенка надо спасти. Он маленький и слабый. Почему-то мне кажется, что он в полосочку, как те мертвые котята, которых нашли недавно у дома наших соседей.
