— Я могу приставить пистолет к его голове. И мы вытащим отсюда тебя и Дарси.
— Я тебя не оставлю, — сказала сестра.
— Но ты же соглашалась отправить меня одного?
Она пожала плечами:
— Я лицемерная.
Дональд рассмеялся:
— Должно быть, поэтому они тебя и взяли в армию.
Они прислушались к шипению рации.
— Как думаешь, что сейчас происходит во всех этих укрытиях? — спросила Шарлотта. — Ты с ними общался. Там настолько же плохо, как и у нас?
Дональд подумал, прежде чем ответить.
— Не знаю. Полагаю, некоторые из них вполне счастливы.
Там женятся и заводят детей. У них есть работа. Они ничего не знают о внешнем мире, поэтому, как мне кажется, у них меньше, чем у нас, переживаний по поводу того, что происходит снаружи. Но я думаю, что у них есть нечто иное, чего нет у нас: подспудное ощущение, что с их жизнью что-то не так. Что они похоронены, типа того. И мы это понимаем, и нас это душит, но у них это просто хроническая тревога, я думаю. Не знаю. — Он пожал плечами. — Я видел здесь людей достаточно счастливых, чтобы отработать свои смены.
И видел, как другие сходят с ума. Обычно я... обычно я часами раскладывал наверху пасьянс на компьютере. Тогда мой мозг по-настоящему отключался, и я не чувствовал себя несчастным. Но по-настоящему живым я себя не ощущал.
Шарлотта сжала его руку.
— Я думаю, что в некоторых отключенных укрытиях сейчас лучше всего...
— Не говори такое, — прошептала Шарлотта.
Дональд посмотрел на нее:
— Нет, я не в этом смысле. Не думаю, что те укрытия мертвы. Во всяком случае, не все.
Полагаю, что некоторые из них прервали всякое общение и живут так, как хотят. Достаточно тихо, чтобы никто не захотел их уничтожить. Они просто хотят, чтобы их оставили в покое, не контролировали, чтобы они могли свободно выбирать, как им жить и умирать. Думаю, это то, чего для них хотела Анна. Прожив на этом этаже целый год, пытаясь найти хоть какую-то жизнь, не имея возможности выйти наружу... думаю, это изменило ее взгляд на все.
— Или, может быть, изменило то, что на какое-то время ее выпустили из криокапсулы, — сказала Шарлотта.
— Может быть, ей не понравилось быть запертой.
— Или это, — согласился Дональд.
Он снова подумал, как все было бы, если бы он разбудил Анну, доверился ей, выслушал бы ее. Если бы Анна была рядом и помогала, стало бы только лучше. Ему причиняло боль то, что он тосковал по ней столь же сильно, как и по Хелен. Анна спасла его, пыталась спасти других, а Дональд все неправильно понял и возненавидел ее и за то, и за другое.
