Но не то, что она спросила печальным шепотом: — Ты когда выходил наружу?
Дональд сделал шаг от нее. Он не знал, что ответить.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, зная, что она имела в виду.
— Я слышала, как Дарси сказал, что ты чуть не перешел через холм. Когда это было? Ты до сих пор это делаешь? Это туда ты идешь, когда покидаешь меня? И болен ты из-за этого?
Дональд прислонился к стенке одной из станций управления дронами.
— Нет. — Он смотрел на рацию, надеясь, что чей-нибудь голос пробьется сквозь шорох помех и оборвет нежелательный разговор.
Но сестра все ждала. — Я выходил только раз. Я... думал, что никогда не вернусь.
— Ты шел умирать.
Он кивнул. Шарлотта не разозлилась. Она не стала кричать, не вопила, чего он опасался и из-за чего никогда ей об этом не рассказывал. Она просто встала, быстро подошла к брату и обняла его. Дональд заплакал.
— Почему они с нами так поступают? — спросила Шарлотта.
— Не знаю. Я хочу с этим покончить.
— Но только не так. — Сестра шагнула назад и вытерла глаза.
— Донни, пообещай мне. Только не так."
"Он не ответил. Его ребра болели там, где сестра его обняла.
— Я хотел увидеть Хелен, — сказал он наконец. — Хотел увидеть место, где она жила и где умерла. Это было... плохое время. С Анной. Мы были заперты здесь. — Он вспомнил, какие чувства испытывал к Анне тогда, и сравнил их с теми, какие испытывает сейчас. Столько ошибок! Он ошибался на каждом шагу. Из-за этого было трудно принимать новые решения и действовать.
— Должно быть что-то такое, что мы можем сделать.
— Глаза у Шарлотты загорелись. — Надо облегчить дрон настолько, чтобы он смог унести нас отсюда. Бомбы весят шестьдесят килограммов. Если мы облегчим еще один дрон, он сможет подняться вместе с тобой.
— И как им управлять?
— Я останусь здесь и буду управлять. — Она увидела, как изменилось его лицо, и нахмурилась. — Лучше, чтобы из нас выбрался кто-то один. Ты знаешь, что я права. Мы могли бы запустить его до рассвета, просто отправить тебя как можно дальше. По крайней мере, ты проживешь хотя бы день вдалеке отсюда.
Дональд попытался вообразить полет на одной из этих боевых птичек, как ветер срывает с него шлем, как он откатывается при резком приземлении и как он лежит в траве и смотрит на звезды. Он вытащил платок, откашлялся в него кровью и покачал головой, убирая платок:
— Я умираю. Турман сказал, что у меня есть еще день или два. А сказал он это день или два назад.
Шарлотта промолчала.
— Можно разбудить еще одного пилота, — предложил он.
