Человек с книгой подал знак. Мужчины и женщина встали, и Элизе показалось, что они ее чуть ли не несут на руках. Рядом с цветным окном, сквозь которое лился свет, стояло два сдвинутых стола. Женщина простонала, когда ее подняли и уложили на эти столы. На ней было одеяло, такое же, как у Элизы, но большего размера, поэтому мужчины легко обнажили ее голую ногу. Люди на скамейках вытягивали шеи, чтобы лучше видеть. У Элизы немного спала сонливость. Она шепотом спросила у Раша, что они делают с женщиной, и тот велел ей сидеть тихо и не разговаривать.
Мужчина с книгой достал из одежды нож. Он был длинный и блестел, как рыба.
— Плодитесь и размножайтесь, — провозгласил он.
Затем повернулся к публике, и женщина заерзала на столах, но не смогла освободиться. Элизе хотелось сказать им, чтобы они не сжимали женщине руки так крепко.
— «Узрите, — произнес лысый, читая книгу, — ныне утверждаю Я завет Свой с вами и с семенем вашим после вас». — Элиза задумалась, не собираются ли они что-нибудь посадить. А тот, что с лысиной, продолжал: — «И отныне всякая плоть уже не будет отрезаться.
И да будет так, когда Я наведу облако на землю, что лезвие будет видно в облаке».
Он поднял нож еще выше, и люди на скамейках что-то забормотали. Даже мальчик, который был младше Элизы, знал эти слова. Его губы двигались вровень с движением губ остальных."
"Лысый поднес нож к женщине, но не отдал ей. Мужчины держали ее лодыжки и запястья, и женщина старалась лежать спокойно. И тут Элиза поняла, что они делают. То же, что проделали с ее мамой и мамой Ханны.
И когда нож вошел в ногу, женщина с ужасом завопила. Элиза не могла отвести от нее глаз, кровь текла по ноге женщины, но Элизе казалось, будто кровь течет по ее ноге и она пытается вырваться на свободу. Но тогда сжимали уже ее запястье, и она знала, что однажды такое проделают с ней. Крики все продолжались и продолжались, а лысый ковырялся в ране ножом и пальцами, блестя потной лысой макушкой, и что-то говорил тем двоим, что с трудом удерживали женщину.
Со скамеек доносился шепот, Элизе стало жарко, и крови текло еще больше, потом мужчина с ножом разразился криком и встал к скамейкам лицом, держа что-то пальцами. Кровь текла по его руке к локтю, одеяло распахнулось, и он заулыбался, когда крики стихли.
— Узрите! — воскликнул он.
Люди зааплодировали. Мужчины перевязали женщину и поставили ногами на пол, хотя она едва могла стоять. Элиза увидела возле сцены еще одну женщину. За ней в очередь выстраивались другие.
