— Из-за чего Соло задерживается? — спросила она.
Ей никто не ответил. Соло отправился искать Элизу. Для нее было обычным делом убегать, заметив что-то интересное, но сейчас, когда вокруг столько людей, ситуация стала иной. Ханна тревожилась.
Малышка у нее на руках захныкала. Она так делала, когда была голодная. Это ей разрешалось. Ханна подавила собственные жалобы: она тоже проголодалась. Переместив ребенка, она отстегнула лямку комбинезона и дала малышке грудь. Ханна больше нее страдала от голода, ведь ей требовалось есть за двоих.
Но там, где прежде вдоль всего коридора к ее рукам ластились листья — а пустой желудок был одной из тех немногих проблем, за которые она не сильно переживала, — буйно поросшие сорняками грядки сделались пугающе пустыми. Разоренными. Прибранными к чужим рукам."
"Риксон перелез через ограждение, стебли и листья зашуршали, как бумага, пока он обшаривал вторые и третьи ряды в поисках хоть чего-нибудь: помидора, огурца, ягод. Растения одичали, разрослись, переплелись с соседними, обвивая усиками стебли собратьев.
Он вернулся и сунул в руку Ханне что-то мелкое с пятном гнили на одной стороне — оттого, что плод слишком долго пролежал на земле.
— Держи, — сказал он и полез обратно — искать дальше.
— Почему они берут сразу помногу? — спросил Майлс, тоже искавший на грядках пищу.
Ханна понюхала скромную добычу Риксона. По запаху она напоминала кабачок, только недозрелый. Голоса вдалеке о чем-то визгливо заспорили. Ханна попробовала кусочек и скривилась от горечи.
— Берут так много, потому что они не семья, — отозвался Риксон из-за темной стены растений, колыхавшихся там, где он проходил.
Майлс направил фонарик на Риксона, вышедшего из зарослей кукурузных стеблей с пустыми руками.
— Но и мы не семья, — возразил Майлс. — Не настоящая. И мы никогда так не поступали.
Риксон перепрыгнул через ограждение.
— Конечно же мы семья, — сказал он. — Мы живем вместе и работаем вместе, как и полагается семьям. Ну а эти люди... Разве вы не видели? Помните, какая у них разная одежда? Они не живут вместе.
Эти чужаки будут сражаться, как сражались наши родители. А наши родители тоже не были семьей. — Риксон распустил волосы, собрал свисающие вокруг лица пряди, затем опять связал волосы в пучок. Глядя в темноту, откуда доносились голоса, он негромко произнес: — Они будут поступать, как наши родители: сражаться за еду и женщин, пока их не останется совсем мало. А это значит, что нам придется давать им отпор, если мы хотим жить.
