— Помню, как Джонни говорил, что она держит в памяти попадания и забывает промахи. А одна из ее подружек из снабжения сказала, что люди рассказывали нечто подобное еще в ту пору, как была жива ее бабушка, и говорили такое всегда. Но Джина сказала, что эта мысль не пришла в голову сразу всем только потому, что было еще рано. Мол, подождите лет двести или около того, и, когда спуститесь в пустые хранилища, чтобы забрать последнее, тогда это станет очевидно.
— Мне искренне жаль, что ее с нами нет, — сказала Джульетта.
— Мне тоже. — Они поднялись на несколько ступенек. — Но я поднял эту тему не поэтому. Ты сказала, что в запасе было две сотни комбинезонов. Похоже, число примерно такое же.
— Это было лишь предположение. Я туда спускалась всего несколько раз.
— Но оно, похоже, правильное. Тебе это не напоминает часы с обратным отсчетом? Или боги знали, сколько запасов нужно иметь на складе, или у них не было планов в отношении нас после определенной даты. И от этого начинаешь чувствовать, что тебя дурят.
Разве не так? Во всяком случае, так кажется мне.
Джульетта повернулась и посмотрела на друга-альбиноса, отметив, как зеленое аварийное освещение придает его внешности нечто зловещее.
— Может, и так, — сказала она. — Возможно, твоя подруга о чем-то догадалась.
Раф фыркнул:
— Да и хрен с ним! Мы к тому времени будем уже давно мертвы.
Он рассмеялся, и его смех эхом прозвучал на лестнице, но такое отношение к происходящему Джульетту опечалило. И не только из-за того, что все, кого она знает, будут мертвы задолго до установленной даты, но и потому, что это знание позволяло легче смириться с ужасной и мрачной истиной: их дни сочтены.
Сама идея спасения чего-либо была глупостью, особенно спасения жизни. За всю историю человечества еще ни одна жизнь не была реально спасена. Они были всего лишь продлены. Для всего наступает конец.
49
УКРЫТИЕ 17
На фермах было темно. Лампы на потолке спали, подчиняясь командам пощелкивающих где-то вдалеке таймеров. Вдоль всего длинного коридора звучали голоса — люди заявляли претензии на грядки, и эти претензии тут же оспаривались другими.
То, что не принадлежало никому, обретало владельцев. Это напомнило Ханне тревожные времена. Она прижала ребенка к груди и стала держаться ближе к Риксону.
Юный Майлс шагал впереди, подсвечивая дорогу умирающим фонариком. Когда тот начинал тускнеть, Майлс стучал фонариком по ладони, и это каким-то образом немного его оживляло. Ханна обернулась и посмотрела в сторону лестницы.
