Но если тебе так необходимо очистить совесть, можешь сразу перечислять деньги в любой детский дом, потому что от тебя я ничего не приму и всё до копейки буду переводить туда», и нажала отправить.
Выплеснуть в сообщении всё, что кипело, не представлялось возможным. Я надеялась, что до Богатырёва дойдёт, и он перестанет о себе напоминать. Это единственный способ – забыть о его существовании, потому что несмотря на такое предательство, я никак не могла вырвать его из своего сердца.
Я долго думала, почему он так поступил, и ничего, ничего более или менее вразумительного не могло прийти мне в голову, если только это не способ избавиться от неугодного родства.
Ведь я никогда не оставила бы свою малышку. Игорь должен был понимать – между ним и дочерью выбор невозможен. Он – здоровый, самодостаточный мужчина, который твёрдо стоит на ногах, а она ещё совсем не знает, каким жестоким бывает этот мир. И я очень надеюсь, что если и узнает, то уже сможет сама противостоять любым проблемам.
Опустила ноги на пол и поднялась с небольшого раскладного диванчика, на котором спала.
После роскошной широкой кровати на нём было жутко неудобно, но жаловаться я никому не собиралась. Сразу собрала его, чтобы в комнате хоть чуть-чуть добавилось свободного места, но это не особо помогло. Дядя Женя прав: с ребёнком здесь стало очень тесно, хотя поставили только кроватку, коляску и сушилку. Ни о каком пеленальном столике речи и быть не могло – ставить его просто некуда.
Бабушка уже проснулась и суетилась на кухне.
– Доброе утро, ба! Ты чего так рано поднялась?
– Да где же рано? Солнышко уже давно встало, – с улыбкой сказала свою любимую шутку.
– Мы тебе сильно мешали спать?
Настя просыпалась несколько раз. Я, конечно, старалась сразу её успокоить, но мне приходилось включать настольную лампу. И хотя я поставила её на пол за спинку своего диванчика, чтобы свет не мешал ба, но выключить, кажется, забыла, уснув вместе с дочкой.
– Лиза, мешать спать может музыка за стеной или пьяные оргии, но никак не ребёнок.
Так что не выдумывай лишнего, умывайся и завтракать. И обуй ноги, наконец уже! Тебе сейчас много не надо, чуть подстынешь и всё.
– Ба, я в душ быстренько. Ты глянешь за…
– Нет, смотреть буду, как дитё плачет! – Бабуля покачала головой. – Иди уже. Никто плакать Насте не даст. Уж я-то точно.
– Спасибо, ба.
Говорить бабуле про деньги, которые прислал Богатырёв, я не стала. Она наверняка не одобрила бы мой поступок. А взять их я всё равно бы не смогла.
