– Какая же ты бессердечная, Изабелла Юрьевна.
– Жень, мы с тобой столько раз это уже обсуждали. Не в том возрасте я уже, чтобы спотыкаться об мужчину в своём доме. Так ты пришёл, красивый, одетый. А дома ты как ходишь? В труселях на кухню? Нет, увольте. Лет в двадцать пять я бы на тебя ещё посмотрела… –
– Так перед кем мне наряжаться, если дома я один?
– Ой, всё! Сдвинь лучше стол. Иначе мы натыкаться на него будем.
Дядя Женя покачал головой, но передвинул стол-тумбу, куда просила ба. Мне показалось, что он всё-таки обиделся.
– Зачем ты так с ним, бабуль? – спросила я, когда он ушёл. – Хороший человек ведь.
– Хороший. Не спорю. Только хоронить ещё одного хорошего человека я не хочу, – прозвучал прямой ответ.
– Ба!
– Что, ба? Эликсир молодости ещё не изобрели, а родных я уже нахоронилась. До конца жизни хватит.
– Ты в любом случае будешь по нему горевать.
– Буду. И болеть будет – приду. Но вот терпеть храп под ухом – не буду! Я его вчера на даче чуть тяпкой пару раз не стукнула, а мы всего там были полдня.
– За что, ба? – спрашиваю, и мои губы трогает лёгкая улыбка.
– Да какая разница за что! Не так, видите ли, я нагнулась! Дача моя? Моя! Что хочу, то и делаю!
Вечером бабуля поехала на свой любимый огородик. Точнее дядя Женя предложил свозить её, раз он всё равно брал сегодня машину. Бабуля попыталась отказаться, но в итоге согласилась. Её велосипед решили пока никуда не переставлять, так как в ближайшую неделю я всё равно с Настей на улицу выходить не планировала.
Максимум – это утренние или вечерние «прогулки» на балконе.
Я развесила выстиранное бельё и отутюжила то, что уже высохло. Настя только уснула, и я решила тоже немного отдохнуть. Ба сказала раньше девяти её не ждать. Лёгкий ветерок приносил с балкона запах лета. Я сама не заметила, как задремала. День был насыщенный, и усталость взяла своё.
Лёгкое жужжание вибро назойливо требовало к себе внимания, и я протянула руку к телефону, не веря тому, что вижу.
Любимый.
Некоторое время я смотрела на экран, а когда звонок прекратился, решила, что всё ещё сплю. Но буквально через несколько секунд телефон ожил снова. Осторожно, словно это было очень опасно, приняла вызов, слушая тишину.
– Лиза, – донеслось до меня таким родным и одновременно чужим голосом, что я невольно вздрогнула.
Посмотрела на дочку, будто хотела взять от неё силы и смелости.
– Зачем ты звонишь? – задала вопрос, снова чувствуя привкус горечи.
