– И правильно! – кивнула сестра. – Нет и не может быть ему никакой веры. На порог его не пускать, в диалоги не вступать, на провокации не вестись, телефон заблокировать. Пусть чешет обратно в свою Москву, там женится на ком хочет и изменяет кому хочет. Гад паршивый! Все они, Саркисяны, одним миром мазаны.
Кира кивнула, а потом задумчиво протянула:
– Только есть одна проблема. Теперь, когда он узнал, что Каролина его дочь, чувствую, фигушки мы от него так просто отделаемся.
– Кста-а-ати… – протянула сестра. – Если он думал, что Каролина не его дочь, на кой черт он тебе дал конверт с деньгами? За что были эти деньги?
Кира опешила.
Она совершенно забыла про тот конверт. Получив его, она сразу положила деньги на карту, хорошо, еще не успела их потратить. Это что получается, он ей как прости господи заплатил, что ли? На будущее авансом?
Киру буквально затошнило от новой догадки. Когда получила деньги, растаяла, дурища! Мысленно накупила дочке всякого разного. Думала – отец позаботился, в кои-то веки повел себя по-человечески.
А тут вон что, оказывается.
– Я ему эти деньги в морду кину! – запальчиво проговорила она.
Впрочем, в век новых технологий совершенно не обязательно лично встречаться с человеком, чтобы вернуть ему деньги. У Киры, как и у любого современного человека, было установлено в телефоне банковское приложение.
Глава 30. Шок – это по-нашему
После разговора с Кирой Левон никуда не уехал.
Он спустился вниз, забрался в машину, даже крутанул замок зажигания, но потом выключил двигатель.
В самом деле, ну сколько Кире может понадобиться времени, чтобы прийти в себя? Осознать наконец, что все это было недоразумением.
Час? Два?
Лучше он тут подождет.
Он смотрел на руль, обвитый черной кожей, на свои руки, сжимающие его. А в голове все крутилась мысль: «Как я умудрился так накосячить? Это же уму непостижимо!»
Большей глупости, чем год назад, он в жизни не совершал.
По всему выходило, что любимая женщина даже не собиралась ему изменять. Ждала его дома как примерная девочка, даже приготовила для него ужин.
А он что? Привел чужую бабу и уложил в их же постель.
Ну не дурень?
Дурень!
Мести хотел кровавой, больно ей сделать хотел. Сделал. Ей… и себе заодно.
А ведь он знал Киру не пять минут! Сколько было между ними разговоров переговорено, сколькими мыслями она с ним поделилась, с какой стороны себя показала. Он же видел, что перед ним чистая душа, неизбалованная, нежная девушка, которая сильно его любила.
