– За то, что плохо о тебе подумал! Пристал к тебе сегодня днем с этим разговором про трусы… Я просто такое себе в голове нарисовал, ты представить не сможешь! Подумал…
Кира округлила свои бездонные янтарные глазищи и шумно вздохнула, заговорила обиженно:
– О, я представляю, что ты надумал! Только вот чтобы ты там себе ни напредставлял, а я никогда не стала бы вот так сразу прыгать в койку к чужому мужику. Я не девка легкого поведения, какой ты меня считаешь.
– Я не считаю тебя девкой легкого поведения! – поспешил он сказать.
– Ты верная, преданная, добрая. Ты чистая! Прости меня, пожалуйста, что я плохо о тебе подумал…
– Сегодня? – уточнила она.
– Год назад… – Он качнул головой, с сожалением хмыкнув. – Я очень жалею, что тогда так тебя обидел. Считаю это самой большой глупостью в моей жизни. Знай это.
– Я не хочу сейчас об этом, – запыхтела она. – Мне нечего тебе ответить.
– А я не требую никакого ответа, – заговорил он осторожно. – Тем более уже не ожидаю, что ты с лету меня простишь и пойдешь замуж, сколько бы я ни звал.
Я просто хочу, чтобы ты на меня больше не обижалась. Для меня и этого будет много…
– Я… – Кира вдохнула и замерла, явно сбитая с толку.
И такой она показалась ему в этот момент трогательной, такой милой, что защемило сердце.
Левон подошел к ней вплотную и продолжил проникновенным голосом:
– Ты самая замечательная, самая необыкновенная. Я не живу без тебя. Я без тебя через раз дышу…
Пока говорил, в груди росло такое огромное чувство, что справиться с ним он оказался не в силах.
– Я люблю тебя! – проговорил он надтреснуто. – Я никого в жизни так не любил…
Сам не понял, как оттеснил Киру к стене, осторожно взял за талию.
– Левон… – Она попыталась убрать его руки, хотя и сделала это не слишком уверенно.
А он не позволил. Одарил ее обожающим взглядом, вдохнул сладкий девичий аромат и впился в ее пухлые губы крепким, жарким поцелуем. Очень скоро в этом поцелуе себя потерял, настолько он оказался приятен.
Мгновение, и инстинкт взял верх над разумом.
Левон целовал Киру жадно, неистово. Губы горели огнем. Да что там губы – все его тело обуял жар дикого и старого как мир желания обладать любимой женщиной.
С каждой секундой поцелуй становился слаще, а чувства острее.
Левон замер, лишь почувствовав, как она уперла ладони ему в грудь. Ждал, оттолкнет ли, хотя контакта губ не прервал. А потом ощутил, как она обвила руками его шею и совсем опьянел от этого немого поощрения.
