И все же, даже сейчас, они хищно оглядывали меня, отчаянно нуждаясь в небольшом общении с мужчиной, отличным от их скучных мужей или персонала, которому они платили за комплименты.
По моей коже поползли мурашки от их пошлых взглядов. Хуже того, их непристойные намерения заразили все остальные сферы моей жизни.
Из-за них я начал снимать напряжение с помощью таблеток, и желание заниматься сексом практически исчезло. Неожиданный, но очень подходящий побочный эффект. Учитывая, что отец требовал от меня кристально чистой репутации, не говоря уже о мачехе и ее извращенных наклонностях, так было лучше.
Мне не нужно было ни с кем встречаться. Я был не заинтересован в этом. Женщины вообще не привлекали мое внимание, благодаря привычке принимать таблетки, которые делали мое тело вялым. Я не замечал девушек в школе или на вечеринках. Я не заводился. Сеанс ленивой дрочки — это самое большее, что мне требовалось в последнее время, чтобы удовлетворить биологическую тягу к сексу.
Может, у тебя и встает при мысли о том, чтобы усложнить мне жизнь, но тебе категорически запрещено приводить свои мелочные планы в действие….
Предыдущие слова Евы пронеслись в моей голове. Она даже не представляла, насколько была права, за исключением того, что на самом деле у меня не было желания усложнять ей жизнь. В последнее время мне было на все наплевать.
— Я ухожу, — сказал я Колетт.
Она демонстративно посмотрела на часы, как будто имела какое-то право голоса в этом вопросе.
— Правда? Уже поздно.
— Я не спрашивал. — Я развернулся и направился к двери.
— Боже, Колетт, он всегда такой сердитый? Хотя я бы не отказалась испытать его гнев вблизи и лично.
За спиной раздался звонкий смех, и мой живот сжался. Если бы у меня был стояк, такой комментарий быстро убил бы его. Я бы скорее умер, чем засунул свой член в женщину вроде моей мачехи, с ее тщательно просчитанными словами и хирургически совершенной красотой. Она была хитрой ведьмой, набитой силиконом и филлерами, и я отгрыз бы себе член, прежде чем приблизился к кому-то из ее окружения.
Хотел бы я принять еще одну таблетку, но необходимо было соблюдать осторожность. Слишком много, и я бы устал за рулем. Усталость или слишком вялая реакция означали пламенный конец крайне нелегальной уличной гонке, в которой мне предстояло участвовать.
Я забрался в одну из своих машин — черный «Мустанг», мой любимый выбор для экстремальных гонок, — и, вопреки всему, проглотил еще одну таблетку.
