Несмотря на его более быстрые реакции, он проявлял больше осторожности. Страх смерти делал его медлительным. У меня не было такой преграды. Я бросал вызов Вселенной, наконец, исправить ошибку, которую она совершила много лет назад. В тот день, когда умерла моя мать… что-то внутри меня тоже умерло. Было бы лучше отправиться на тот свет вместе с ней. Никто из нас не остался бы в одиночестве.
Судьба ждала, чтобы настигнуть меня, и было лишь правильно, что я давал ей столько шансов, сколько мог.
Мы промчались по последнему отрезку тихой улицы.
Сэмми ждал у финишной черты. Интересно, на кого он поставил в этот раз? Как только я вырвался вперед, моя шина наткнулась на масляное пятно на дороге. Это не было редкостью в этой дерьмовой части города. Колесо прокрутилось, и машину чуть не занесло. Я сильнее надавил на педаль газа. Я не собирался проигрывать. Не сегодня. В последний момент машина выровнялась и я пересек финишную черту, имея в запасе всего миллисекунды.
Воздух наполнился запахом горелого масла.
Я притормозил позади Сэмми и потянулся за звонящим мобильником. Это был рингтон моего отца, так что нужно было ответить.
— Где ты? — В голосе Сорена звучало опасное спокойствие.
— Вышел. А что?
— Возвращайся домой. Сейчас же. — Он повесил трубку.
Я уставился на телефон, беспокойство пробилось сквозь победную эйфорию. Таблетки не давали мне слишком сильно переживать из-за возможной ссоры с отцом, но даже тогда в моем затуманенном сознании зашевелилось беспокойство. Я знал этот тон.
Он никогда не означал ничего хорошего.
Вместо того, чтобы забрать свой выигрыш у Сэмми, я завел «Мустанг» и поехал домой.
Отец ждал меня в своем кабинете. Собрание книжного клуба закончилось, и Колетт нигде не было видно. Я застыл, как только в поле зрения появился Сорен. Он сидел за своим столом, а моя хоккейная клюшка лежала перед ним. Что за хрень? Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица, так как не мог позволить ему узнать, как он влияет на меня.
Я неторопливо вошел и встал у края его стола.
— В чем дело?
Мой отец откинулся в кресле, одной рукой поглаживая лезвие. Это была клюшка, сделанная на заказ, специально под мой стиль игры. Модель лезвия и форма крюка улучшили мою игру, а на изготовление этой чертовой штуки ушли месяцы. Если я и был к чему-то привязан в этом доме, так это к своей клюшке, и Сорен, мать его, знал это.
— Что для тебя значит хоккей?
Я промолчал. Я знал, что лучше не давать отцу лишних козырей.
