Куда там гоночному «Феррари». Картинка, что Танюшке стало настолько плохо, что мама вызвала «Скорую», а заодно и Зимина, который примчался на полицейской машине, а теперь уезжает обратно, была такой объемной, яркой, выпуклой, что у Снежаны похолодели ладони и остановилось дыхание.
Она закашлялась из-за того, что воздух перестал поступать в легкие, со стуком отставила чашку на стол, отложила недоеденное пирожное, ставшее резиновым и безвкусным, и помчалась за своим пуховиком, не застегивая его, выскочила на мороз, побежала домой, даже не задумавшись о том, почему при подобном раскладе мама не позвонила ей.
Впрочем, ответ на этот вопрос ее услужливый мозг приготовил заранее. Потому что не хотела волновать.
Она на одном дыхании взлетела на свой третий этаж, заметив, что дверь в квартиру на втором этаже, в которой она вчера пила чай, открыта, но не зацепившись за этот факт даже краем сознания. Дрожащими руками отперла дверь своими ключами, влетела в прихожую, стащила пуховик, кое-как пристроив его на вешалку, и, не снимая ботинок, влетела в кухню, из которой доносились звуки, подтверждающие чье-то присутствие.
За столом в детском стульчике сидела Танюшка и ложкой ела кисель, размазывая его по лицу. А мама находилась рядом, готовая незамедлительно прийти внучке на помощь, если это потребуется. Лицо у нее, впрочем, было слегка расстроенное.
– Ты чего бежишь как на пожар? – спросила она у дочери. – И ботинки не сняла. Что-то еще случилось?
Тревожное Снежанино ухо выцепило слово «еще». Однако главное сейчас для нее заключалось в том, что Танюшка, живая и не красная от жара, с аппетитом поглощает кисель, радостно помахивая ручкой вернувшейся с работы маме.
Можно выдыхать, самое страшное не произошло.
– Лида увидела полицейскую машину в окно, а еще до этого «Скорую», которая к нам во двор приезжала. Я испугалась, что к нам.
– Бог с тобой. – Мама даже руками замахала от такого ужасного предположения. – С нами все в порядке.
Она сделала ударение на слове «с нами», и это чуткое ухо выловило тоже.
Тревога тут же вспыхнула снова, на этот раз за Зимина. А что? У него трудная и опасная работа.
– А с кем не в порядке? – спросила она и нагнулась, чтобы стащить уличную обувь. Права мама, негоже это – тащить в кухню грязь на подошвах.
– Лидия Андреевна умерла, – ответила мама и, видя непонимающее дочкино лицо, уточнила, – наша соседка со второго этажа.
– Не может быть. – Снежана с прижатым к груди только что снятым ботинком плюхнулась на табуретку.
