О пуговице девятнадцатого века с изумрудами, о статуэтке, в которой та была спрятана, о стене, в которую Клеменс Фальк замуровал свое сокровище, о тайне, много лет хранимой Надеждой Строгалевой, и о нескольких людях в России и в Германии, владеющих этим секретом сегодня.
– Твою бы энергию – да на мирные цели, – подвела итог Лиля, когда Снежана выдохлась и замолчала. – То, что ты попросила тетушку нанять частного детектива, – это, конечно, хорошо, да к тому же и безопасно. Зачем ты поперлась в школу, я не очень понимаю, хотя от этого вреда тоже немного.
Но то, что ты ночью одна отправилась на подозрительный стук в квартире, где, как ты полагаешь, произошло убийство, – такой идиотизм, что его даже комментировать грех. Ты вообще понимаешь, что легко отделалась? И твой труп на лестничной клетке легко мог стать следующим?
– Понимаю, – буркнула Снежана. – По крайней мере, его бы вы точно не списали на несчастный случай.
– И что? Тебя бы успокоило возбуждение уголовного дела такой ценой? Это что, новый элегантный способ покончить жизнь самоубийством на фоне несчастной любви?
– Я вовсе не собираюсь кончать жизнь самоубийством, – запротестовала Снежана.
– Наоборот, я, кажется, собираюсь дать начало новой жизни, хотя все вокруг так запуталось, что это совсем не вовремя.
– Чего? Ты что, беременна? – Лиля распахнула глаза в искреннем удивлении. – Снежинка, да ты что? Это же отличная новость. А Зимин знает?
– Нет, я и сама только вчера узнала, – мрачно проворчала Снежана, – да и то не уверена пока.
Это еще только мое подозрение, и нужно дойти до аптеки, чтобы превратить его в уверенность. А Зимину сейчас вообще не до меня. Я его совершенно не интересую.
– Вот еще глупости, – решительно возразила Лиля. – Ты говоришь просто ужасную чушь и сама это знаешь. Ты обязана все ему рассказать. И про ребенка, и про свое дурацкое расследование.
– Про ребенка расскажу, как только сама буду убеждена, что есть о чем рассказывать. А про все остальное не стану. – Снежана упрямо выпятила нижнюю губу.
– Я ведь ему первому все рассказала, а он наорал на меня, и все. Вот ты кинулась помогать, а он нет, хотя мой муж он, а не ты."
"– А я твоя подруга. И вообще женщина, – засмеялась Лиля. – Ты знаешь, за годы счастливой семейной жизни я убедилась, что все-таки мы действительно с разных планет. И даже такие отличные мужики, как твой Зимин и мой Лавров, – не исключение. Но даже я, понимая всю твою правоту, не полезу в это дело.
