И когда он приезжал в тот последний день, когда умерла Надежда Андреевна, он уже был потрясающе красивый, просто я тогда своими беременными мозгами этого не понимала, да и вообще слишком сильно была в тебя влюблена.
– Я не понял, ты что, сейчас жалеешь, что тогда выбрала меня, а не его? Спустя тридцать лет очень своевременно.
– Да ни о чем я не жалею, – отмахнулась Саша так поспешно, что он понял, что думала, стерва, именно об этом. – История не знает сослагательного наклонения, тем более что я всегда буду благодарна тебе за дочь.
Сань, мы сегодня вечером должны встретиться.
На сегодняшний вечер, признаться, у него были совсем другие планы.
– Мы с тобой? Вдвоем?
– Саня, не тупи, пожалуйста, – рассердилась она. – Мы втроем. Ты, я и Баранов. Три мушкетера. Тридцать лет спустя.
– И что мы будем делать? Предаваться воспоминаниям? Или вместе пойдем проведывать сестру Надежды Андреевны, чтобы Шурка смог переступить порог когда-то приютившего его дома?
– Не паясничай. Он, как и я, у Лидии Андреевны уже побывал.
Он уже давно в городе. Разумеется, нанес визит вежливости.
– Разумеется, – согласился Александр, чье настроение становилось все лучше.
Может, и правда, сходить на эту дурацкую встречу. От него не убудет. Да и правда интересно посмотреть, чем это Саша так восторгается. В его памяти Баранов остался туповатым и медлительным влюбленным ослом. Пожалуй, будет даже приятно лишний раз подчеркнуть, что эта женщина когда-то выбрала его, Белокопытова. А что они потом развелись, так еще и лучше.
Он ее сначала завоевал, а потом бросил, и, вздумай сейчас Шурик снова положить на нее глаз, выглядеть это будет так, словно он подбирает никому не нужные объедки. Да и надо понять, зачем он пожаловал спустя столько-то лет.
– Ладно, Саш, – решился он покладисто. – Давай сегодня встретимся часиков в шесть в «Буратте». Ты предупреди Шурика, что я плачу. Для него этот ресторан может оказаться дороговатым. Но только учтите, что у меня будет пара часов, не больше. Мне домой нужно.
– Я и забыла. – Медленно, каким-то тягучим голосом проговорила Саша. Александр вдруг вспомнил, что эта тягучесть появлялась в ее голосе от ненависти. Вспомнил и поежился. – Я, оказывается, забыла, как виртуозно ты умеешь унижать, Белокопытов. В шесть в «Буратте». И мы заплатим за себя сами.
Да, надо признать, что Саша вела себя странно. Впрочем, у него еще будет время над этим подумать. В отличие от других важных дел, времени на которые почти не осталось.
