Это очень полезно и вкусно.
Она сняла с полки и зачем-то потрясла жестяную банку, тоже очень красивую, с нарисованными листьями, прожилки в которых были выполнены из скрученной проволоки. Александра аж залюбовалась.
– Нет, я не хочу шиповника, спасибо, – заверила она. – Давайте я помогу.
На серебряном подносе чашки с чаем, заварочный чайник, розетки с вареньем и тарелка с бутербродами, против которых Саша тоже протестовала, но напрасно, были доставлены в гостиную. Вот там совершенно ничего не изменилось с того момента, как Александра была здесь в последний раз.
"
"– Можно? – спросила она и кивнула в сторону стоящей на этажерке музыкальной шкатулки. – Вы не представляете, как меня в детстве завораживала эта штука.
– Да, конечно. – Старушка засмеялась. – Почему же, очень даже представляю. Меня в детстве она тоже завораживала.
– А еще вот эти балерины. – Саша завела шкатулку и под мелодичный звон подошла к пианино, на котором стояли три фигурки из кружевного фарфора.
Внезапная мысль прожгла ее, и Александра даже вздрогнула, таким острым был этот ожог.
А что, если что-то ценное хранилось не в одной статуэтке, а в нескольких? Ей так захотелось проверить свою догадку, что даже руки зачесались. Нет, сейчас нельзя. Это неправильно. Да и Клеменс Фальк забрал только одну фигурку, а не все четыре. И когда рассказывал об этом дочери, ничего не сказал про остальные.
– Ты смотри-смотри, девочка. Я понимаю, что у тебя с этой квартирой связаны воспоминания о не самой плохой поре жизни.
Юность прекрасна, жаль только, понимаешь это уже тогда, когда она давно прошла и вернуться в нее невозможно. Так, я сейчас еще лимон порежу.
Саша хотела было остановить, хозяйку, но промолчала и, дождавшись, пока Лидия Андреевна вышла из комнаты, по очереди быстро взяла все три фигурки в руки и осмотрела, предварительно взвесив на ладони. Нет, весили они одинаково. Отличие, впрочем, было. В основании двух танцовщиц виднелось небольшое отверстие, словно изнутри оно было полым.
Видимо, для большей легкости. А вот у балерины с голубыми украшениями никого отверстия не было. Ну и что?
Лидия Андреевна вернулась, и Саша с легким стуком поставила балерину на место. Прошла к столу, села, отодвинув тяжелый стул в белом чехле. Да, все как в детстве. Они не торопясь пили чай, и она рассказывала о себе. О работе врачом, о выросшей дочери, о незадавшемся браке, о все чаще наваливающихся мыслях об одиночестве.
